— Не забывайте о наших намерениях, нам нужны заложники, а не разбежавшиеся по вселенной восставшие из мертвых.

— Ни на минуту не забыла, и никому не позволяю. Максимум осторожности и подготовки, — подтвердила девушка из селектора. — Вы главное меня дождитесь, я уже скоро подойду. Последние дела сдам и к вам на веселье.

— Подождем, время еще есть, — Ворк размял затекшие плечи и отключил селектор, после чего поднял глаза на человека перед ним. Грустно вздохнул. — Что расскажешь по разработке «Металла»?

— Там все куда лучше: технология полностью «ушла» в наши руки, монополию держат три подконтрольных лидера. проблем по ее освоению у наших рабочих не возникает. Только вот разработчик решила бежать куда подальше. Мы ее даже особо и не преследовали.

— Пусть бежит, от нее мы получили что хотели. У нас же все готово? Тормозов нет?

— Э-э-э нет… — человек замялся, словно он был в чем-то виноват. — Больная мозоль осталась на месте. Ключевого элемента у нас крохи, а как делать его самим, все еще тайна… — в этот момент, Ворк резко мотнул рукой и скинул невинный селектор и часть оборудования со стола.

— Так какого ****** ты до сих пор стоишь здесь⁈ Какие вы получаете результаты⁈ Вам надо угадать всего один элемент!!! Неужели это так сложно⁈ Вариантов от силы тысяча! А времени убили как на миллиарды попыток! — взорвался заместитель клана.

— Да был бы это так просто, Вов. Все перебрали, все подсказки в кучу выбрали. На аукционе скупали анализы — и ни хрена, прости уж за прямоту. Мы вообще полагаем, что это не столько элемент, сколько закладка системы под конкретные события. Всего два персонажа показали свою причастность к этому ключу, и один не так уж и давно скончался по вине второго. У нас осталась только Пятая цель. Но даже если мы его поймаем, у меня будут сомнения, что у нас все выгорит. Лучше бы он сдал разработку НПС — меньше было бы проблем. Сам знаешь, монополии — это та еще заноза…

На «Слона» я пришел в одиночестве, маскировка моя уже давно отключилась, так что пройти удалось без особых проблем. Что ни говори, а уровни открывают двери быстрее шпионских примочек. Связь я отключил намеренно: настроение было отвратительное, а главное — меня снова одолевала уже родная хандра. Противно признавать, но мне не хватало Зары, я скучал по временам, когда мы летали малой группой на поиски приключений. Опять я вспоминал родителей и беззвучно страдал, переваривая свои чувства внутри своей больной головы, которая постепенно выжигала мыслями и мою душу.

Чего таить: мне было неприятно, а потому и тоскливо. Примите и запомните мой совет: никогда не подслушивайте никого, если не готовы слышать то, что услышите. Я был не готов. Кадеты, которых я решил прощупать на вшивость, провалились в моих глазах ниже любого приличия. Мои ожидания, что они будут обсуждать Виктора и нас для компании оправдались, но я не ожидал, что их рассуждения скатятся до просто неприличной и ничем не подкрепленной критики и откровенной брани. Столько грязи я еще не слышал в Железной стратегии. Критике подверглись все, в гомосексуализме обвинили меня и Ника, Виктор был заподозрен в том, что является просто больным на голову человеком, которого из клана просто выгнали на периферию издеваться над новичками. И казалось бы список исчерпан, но досталось и Веронике, которой отвели роль любовницы Виктора и докрасили мнение своими больными фантазиями. Хотел их поубивать, но вовремя остановил себя и вспомнил, что мы все же в разных мирах. Эти мысли и привели меня к тому, что и я не святой и в целом даже в чем-то похож на этих дегенератов. Разница лишь в том, что меня жизнь уже отмудохала, а им это еще предстоит ещё ощутить. И почему-то душа от этого разболелась. Давно такого не было, но вот накатило опять.

Очередная дверь открылась, я бросил взгляд на Веронику, которая опять занималась с Ноликом и Зеро. Внимание на меня было мимолетным, так что я спокойно прошелся в свою комнату, там стянул новый костюм, бросив его на пол, упал лицом в подушку. Мысли не шли, воспоминания мешали привести их в порядок. Взял флейту, вспомнил одну из песен Брунненов, об успокоении души, стал наигрывать мелодию. И сон пришел неожиданно быстро, и был он насыщенным событиями, так как был отражением моего прошлого, которое никак меня не отпускает…

" — Все нормально? — спросила меня Зара, и я буквально почувствовал тепло ее голоса и интонации, вспомнил ее, вспомнил и ситуацию. Осмотрелся — все так, как я и запомнил. Снова взглянул на Флору, она такая красивая, родная… И… Далекая.

— Как сказать, — тихо ответил я, едва проталкивая слова из горла.

— Не переживай сильно. В первые дни это тяжело, я понимаю, но потом ты придешь в себя, — снова она меня пыталась успокоить, даже после того, что уже произошло. Но в этот раз я переживал по другому поводу. Вокруг был наш старый корабль — «Звезданутый». Словно в легком тумане, в котором увязал неровный желтоватый свет от ее светильников. Мы были в комнате девушки с ее глупыми лампочками, не приносящими никакого успокоения или чувства безопасности. Зато они не калечили ее мозги и чувства. И все это осталось в прошлом.

Я встал и подошел к столу с ее горшочком, где были высушенные слезы Зары. Посмотрел на них, зачерпнул горсть и высыпал все сквозь пальцы обратно. Теперь я ощутил всю суть этого биологического состава — слезы горечи, слезы утраты, одиночества, тоски. Это песок боли и страха, человека, который ни дня не проводил в радости. Все что было вокруг, я упрямо не понимал и не ведал, но много ли бы изменилось, если бы я был в курсе событий?

Зара подошла ко мне со спины, я ощутил присутствие Флоры, вдохнул запах ее чистой кожи, вспомнил про ее истоки, буквально ощущая запах ее родовой планеты. Я вспомнил историю своей и ее расы. Она была дитем моего народа. А я так с ней поступил… Как же я был глуп…

— Прости меня, — сказал я, обернувшись и встретившись с ее взглядом. Мне было важно это сказать, я не думал, что такая возможность представиться у меня в реальной жизни, так хоть во сне я сниму этот камень с души. Отпущу тяжелые воспоминания, попрошу прощения хоть бы и так.

— За что? — зеленокожая красавица подошла к столу слева от меня, облокотилась на него, улыбнулась.

— За все: за лампу дурацкую; за чувства, что ты потеряла; за то, что упустил тебя из виду, когда должен был быть рядом; за мое появление в твоей жизни; за предательство… — я повернулся к ней всем телом и обнял ее крепко-крепко. Она отстранилась и непонимающе посмотрела на меня.

— Сережа, я тебя не понимаю. Что с тобой? Ты ничего плохого мне не сделал. И я не хочу тебя обманывать или обнадеживать. Между нами ничего нет, и не будет. И тут не в тебе дело, а скорее во мне. Я не могу быть как человек, я Флора и это очень важно понимать.

— Все еще будет, Зара, будет за что просить прощения. Но это потом. Только вот ты все не вспомнишь этот момент, так как его никогда не было. И ты предашь меня, Виктора, Ника и Колю. Ты возненавидишь меня, а затем забудешь как дурной сон. Я за это прошу прощения и хочу его получить сейчас. Не откажи мне в этом.

— Тогда, я тебя прощаю, — сказала она и непонимающе улыбнулась. Надеюсь, тебе так будет легче жить, Павший Хеймс…"

Я открыл глаза полные слез, медленно сел на кровати, спустив ноги на пол. Ощущение сна все еще было свежо в моей голове, но вот тяжелые мысли с которыми я уходил в сон — ушли. Запустив руку в сумку, я взял малую пробирку и дважды провел ей по своему лицу, собирая слезы. Профессиональная деформация на лицо — ничего не должно просто пропадать. Я хмыкнул, оглядев свою работу, сон уже растворялся, оставляя только последние слова Зары. В душе стало значительно спокойнее.

БАМ-БАМ-БАМ! Раздался грохот по моей двери снаружи.