Но она прислала это не просто так. Она знала, что это ударит. Что заставит вспомнить, заставит копаться в себе.

Я удалил сообщение. Заблокировал номер. Отложил телефон в сторону.

Всё. Хватит. Точка.

Пять лет. Пять блядских лет она молчала. Ни звонка, ни письма, ни даже намёка на то, что ей не всё равно. Жила своей жизнью, трахалась с кем-то, строила карьеру. А теперь — как с цепи сорвалась. Звонит, пишет, фото шлёт, на переговоры приходит, Лизе нервы треплет.

Как же блять тебя отвадить-то?

Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять бешенство, которое поднималось изнутри, закипало в груди. Ещё чуть-чуть — и я бы сам ей позвонил, чтобы послать далеко и надолго. Но это именно то, чего она добивается. Реакция. Любая. Злость, боль, даже ненависть — всё лучше, чем игнор. Игнор убивает.

Я не доставлю ей такого удовольствия.

Я открыл отчёты, впился глазами в цифры. Сметы, графики, поставки, объёмы. Работа. Только работа может выжечь эту дрянь из головы, перебить этот фон.

Минут через десять мысли немного успокоились. Цифры убаюкивали, заставляли мозг переключаться на другое. Я уже почти забыл про неё, погрузившись в расчёты, в логистику, в проценты.

Лиза и работа. Мои якоря.

В дверь постучали.

— Да, — отозвался я.

Лиза заглянула. С чашкой кофе в руках. Пар поднимался над краем.

— Демид Александрович, — сказала она ровно. — Я подумала, вам нужно.

Она поставила чашку на стол. Горячий, чёрный, без сахара. Как я люблю.

— Спасибо, Лиз, — сказал я, беря её за руку. Пальцы тёплые, чуть дрожат. — Ты — лучшее, что у меня есть.

Она улыбнулась. Чуть-чуть, но искренне. Светло.

— Я знаю, — ответила она. — Работайте. Я рядом.

И вышла.

Я отпил кофе. Горячий, крепкий, идеальный.

Рабочий день пролетел.

Я смотрела на часы, на монитор, на документы, но мысли то и дело улетали к нему. К его кабинету, к его голосу, к тому, как он сегодня сажал меня на колени и говорил, что я — его настоящее. К его рукам на моей талии, к его губам на моём лбу.

Ситуация с Марией… Я видела, что ему неприятно. Нет, не так. Его бесит, что она появилась именно сейчас. Когда мы вместе. Когда всё только начало складываться.

Но я решила твёрдо: сегодня я не буду напоминать ему об этом. Ни взглядом, ни словом, ни намёком. Он должен видеть, что я спокойна. Что я с ним. Что я — его женщина, а не ещё одна проблема.

Он и так переживает из-за меня. Из-за того, как я отреагирую. Из-за того, не сломаюсь ли я под этими провокациями.

Я не сломаюсь.

Я встала, поправила блузку, одёрнула юбку. Сумка уже была собрана, ключи от дома лежали на столе. Ровно в 19:00 дверь его кабинета открылась.

Он вышел. Усталый, но при виде меня лицо его смягчилось. Тени под глазами, лёгкая небритость, но взгляд — тёплый, родной, мой.

— Лизок, — сказал он тихо. — Моя Лизок.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, предвкушая вечер. Его дом. Нас. Тишину и тепло.

Я пошла к нему навстречу. Сама. Уверенно. Уже собранная, готовая. Каждый шаг отдавался в груди.

— Малышка ждала? — спросил он, притягивая меня к себе. Руки легли на талию, знакомые, тёплые.

— Ждала, папочка, — ответила я, глядя в его глаза.

— Умница.

Он поцеловал меня в губы нежно.

— Я всегда буду стремиться к тебе, — прошептал он. — Только будь рядом.

Я улыбнулась.

— Я рядом, папочка. Всегда.

Мы сели в машину. Демид за руль, я рядом. За окнами мелькали огни вечернего города — жёлтые, белые, красные, — уютно гудел двигатель. Я откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение дня понемногу отпускает.

— Лиз, — сказал он, не глядя на меня. — Я ещё одежду заказал.

Я повернулась к нему.

— Демид… зачем?

— Захотел, — пожал он плечами. Просто. Как будто это само собой разумеется.

— Не нужно было, — мягко сказала я. — Я могла просто взять своё… заехали бы ко мне.

Он бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу.

— Лиз, — голос его стал серьёзнее. — Я же сказал: я хочу тебя радовать. Хочу, чтобы ты была частью моей жизни. Весомой частью.

Я сглотнула. В горле встал ком, горячий и сладкий.

— И для меня это не просто слова, — добавил он тише. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя нужной. Не просто секретаршей, не просто девочкой на ночь. А моей. По-настоящему.

Я молчала, переваривая. Смотрела на его профиль — напряжённый, сосредоточенный, красивый до невозможности. Он ждал ответа.

— Ты останешься сегодня? — спросил он.

Я выдохнула.

— Останусь, — ответила я.

Сказала и поняла: это правильно.

Я понимала, что сейчас… сейчас его мир пытаются расшатать. Мария, её звонки, её письма, её внезапное появление. Он держится, но я вижу, как это его задевает. Не потому что он хочет её вернуть. А потому что она пытается разрушить то, что у нас есть. То, что только начало строиться.

И я просто должна быть рядом.

Да, я хочу этого. Хочу быть с ним. Но события торопить не хочу. Всему своё время.

Но я знаю: я нужна ему. Особенно сейчас.

— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо.

Он протянул руку и сжал мою ладонь. Тёплую, живую, родную.

Я подняла его руку и поднесла к губам.

Поцеловала. Медленно, смакуя, чувствуя вкус его кожи. А потом провела языком по его пальцам. Легко, дразняще, как он любил.

— Лизааа… — выдохнул он.

Голос его дрогнул, стал низким, хриплым, сводящим с ума. Я почувствовала, как напряглись его пальцы в моей руке.

— Мы не доедем до дома, — предупредил он. — Ты провоцируешь.

Я улыбнулась, глядя на него из-под ресниц.

— Всегда, папочка.

Он зарычал — довольно, безнадёжно, согласно. Сжал мою руку и нажал на газ.

— Тогда держись, — усмехнулся он. — Быстро доедем.

Я засмеялась, чувствуя, как адреналин и желание смешиваются в один дикий коктейль.

Машина летела по вечерней Москве, а я знала: дома нас ждёт продолжение. Самое сладкое.

Я чувствовала, как сладкое напряжение между нами растёт с каждой секундой. Его рука всё ещё сжимала мою, пальцы гладили ладонь, и от этих простых прикосновений у меня мурашки бежали по коже, по спине, по всему телу.

— Ты… — сказал он вдруг, не глядя на меня. — Ты невыносимо желанная, Лиза.

Я повернулась к нему. Сердце забилось быстрее.

— Даже так?

Он бросил быстрый взгляд — тёмный, жаркий и такой голодный. Глаза горели в полумраке салона.

— Даже ещё больше, — ответил он хрипло. — Дразнишь. Провоцируешь. И я… я ничего не могу с этим сделать. Ты выбиваешь меня из колеи.

Я улыбнулась. Чуть-чуть, но довольно.

— А ты хочешь что-то делать с этим? — спросила я тихо.

— Нет, — выдохнул он. — Я хочу тебя. Всю. Прямо сейчас. Но придётся дотерпеть до дома.

— Я подожду, папочка, — прошептала я.

Он сжал мою руку, поднёс к губам и поцеловал. Медленно, нежно.

— Умница, — сказал он. — Моя умница.

Машина свернула к знакомым воротам. Дом ждал. Как только мы въехали за ворота, он резко затормозил. Я ахнула, вцепившись в ремень, но он уже выпрыгнул из машины, обошёл её и рывком открыл мою дверь.

— Демид… — хихикнула я, когда он вынул меня из внедорожника, как куклу. Подхватил под попу, прижал к себе.

— Провокаторша, — прорычал он, глядя в глаза. — Нарушительница дисциплины.

Я засмеялась, обвивая его шею руками.

— Буду наказывать, — пообещал он, неся меня к дому.

— Ты забыл добавить, — прошептала я ему в ухо, касаясь губами мочки, — что я люблю наказания.

Он замер на секунду. Посмотрел на меня. Глаза горели тёмным огнём.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чертовски сексуальная.

Он внёс меня в дом, и дверь захлопнулась за нас.

Он вжал меня в стену.

Резко, жадно, собственнически. Я даже ахнуть не успела — только спиной почувствовала прохладную поверхность, а его тело уже прижимало меня, не оставляя пространства для манёвра.