Я засмеялась, прижимая телефон к уху. Следующий голосовой пошёл сразу же.

— ОН ТЕБЕ «ЗАТРАХАЮ» НАПИСАЛ!!! Я В ШОКЕ!!! ЛИЗКА, ТЫ ГЕНИЙ!!! ОН ТЕПЕРЬ ВЕСЬ ОФИС ПЕРЕРОЕТ, А ТЫ ВОТ ТУТ, ПРЯМО ПОД НОСОМ!!!

Ещё один.

— БОЖЕ, КАК Я ЗАВИДУЮ ТЕБЕ БЕЛОЙ ЗАВИСТЬЮ!!! ОН ТЕБЯ ХОЗЯИНОМ НАЗВАТЬ ПОПРОСИЛ? ИЛИ ТЫ САМА? Я ЗАПУТАЛАСЬ, НО ЭТО ПИЗДЕЦ КАК ГОРЯЧО!!!

Следующий.

— ЛИЗКА, ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ОН ЖЕ НЕ ОСТАНОВИТСЯ! ОН ТЕБЯ НАЙДЁТ! А КОГДА НАЙДЁТ — ЗАТРАХАЕТ, ОН ЖЕ СКАЗАЛ! ТЫ ГОТОВА⁈

Я заржала в голос, уткнувшись лицом в подушку. Наташка — это ураган. Наташка — это цунами. Наташка — это лучшая подруга, которая сейчас, судя по голосовым, скачет по комнате и трясёт телефоном.

Я нажала кнопку записи:

— Натах, успокойся, дыши. Да, я написала. Да, он ответил. Да, теперь я «его дерзкая малышка». И да, я готова.

Отправила.

Через три секунды — новый голосовой.

— ТЫ ГОТОВА⁈ ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ⁈

Я улыбнулась в темноту.

— Хочу, — прошептала я, а потом записала голосовое:

— Хочу. Очень хочу. Пусть ищет.

Наташка ответила не сразу. Сначала три точки, потом ещё две, а потом голосовое — уже спокойнее, но с хитрой интонацией:

— Лизка… Ты понимаешь, что если он тебя найдёт — это будет не просто секс? Это будет… ну, я не знаю… Это ж Власьев. Он просто так не отпустит. Он же сказал — «моя». Ты слышала? «Моя дерзкая малышка». Это ж собственник хренов.

Я задумалась. А ведь правда. Он написал «моя». Не «ты у меня», не «будешь моей», а сразу — «моя». Как факт. Как свершившийся факт.

— Натах, — записала я, — а если я не против? Если я хочу быть «его»?

Пауза. Потом дикий визг из динамика:

— АААААААААААА!!! ЛИЗКА!!! ТЫ ВЛЮБИЛАСЬ⁈ ИЛИ ПРОСТО ХОЧЕШЬ ЕГО ТАК, ЧТО ГОТОВА НА ВСЁ⁈

— И то, и другое, — честно ответила я.

Новый голосовой — уже серьёзнее, но с нотками смеха:

— Ну тогда, подруга, держись. Потому что если он тебя найдёт — это будет БОМБА. И я хочу все подробности. ВСЕ. ДО МЕЛЬЧАЙШИХ.

— Обещаю, — засмеялась я.

— Ладно, спи уже, охотница. А то завтра с красными глазами в офис придёшь, а он сразу вычислит. Спокойной ночи, моя дерзкая малышка!

Я заржала, представив, как Наташка произносит это с интонацией Демида.

— Споки, Натах. Спасибо, что ты есть.

— Всегда пожалуйста! Чмок!

Я отложила телефон, уставилась в потолок и улыбнулась.

«Моя дерзкая малышка».

И завтра я снова сяду за свой стол, буду подавать ему кофе, строчить документы и делать вид, что я — просто Лиза, секретарша. А он будет проходить мимо и даже не догадываться, что та самая «дерзкая малышка» — вот она. Рядом.

Я сидел дома, в кресле, с бокалом виски, и тупо пялился в потолок. Рассылку сделал. Полторы сотни баб получили моё «папочка близко». И тишина. Никто не дёрнулся, никто не спалился. Весь день я ходил по этажам, вглядывался в лица — ноль эмоций.

Или она железобетонная, или я реально идиот.

Я допил виски, поставил бокал на столик и потянулся за телефоном. Надо Кирюхе написать, спросить, может, он что заметил…

И тут — уведомление.

Почта. Новое письмо. На тот самый левый ящик, который я создал для рассылки.

Я замер. Открыл.

"Малышке понравилось, когда ты её шлепал по попке, папочка.

Или может… хозяин?"

Я перечитал раз. Два. Три.

И рассмеялся.

— Ах ты сучка… — выдохнул я в пустоту комнаты. — Горячая, блядь. Пишет ведь, и течёт там, наверное, пока пальчики по экрану водят.

Член отреагировал мгновенно — встал колом, упёрся в ширинку, требуя действий.

Я откинулся в кресле, прикрыл глаза и представил её. Как она сидит где-то там, в своей квартире, с телефоном в руках, закусывает губу и печатает мне такие слова. «Хозяин». Она назвала меня хозяином.

Блядь.

Я провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться, но член было не унять. Перед глазами стояла картинка: она на коленях, смотрит снизу вверх, губы приоткрыты, и говорит: «Хозяин, можно?»

— Можно, сучка, всё можно, — прошептал я, начиная печатать ответ.

"Хозяин — это мне нравится ещё больше.

Продолжим игру, малышка?"

Отправил и замер. Сердце колотилось, как у пацана.

Через минуту — ответ.

«Продолжим.»

Я усмехнулся. Дерзкая. Не боится.

«Намеки будут?» — написал я.

«Никогда, папочка.»

Я заржал. Вот сучка! Язык острый, как бритва. Я представил, как этот язычок будет работать в другом месте — и член дёрнулся, согласно заныл.

«Ты дерзкая. А была такой послушной…»

Ответ прилетел мгновенно:

«Ну так найди — и буду послушной, папочка. Подставлю попку.»

У меня дыхание перехватило. Подставлю попку. Она пишет это мне. Своему начальнику, которого видит каждый день и даже не знает об этом.

— Охренеть, — выдохнул я. — Где ж ты такая прячешься?

Я набрал ответ:

«Я ведь когда найду — затрахаю.»

Отправил и представил её реакцию. Как она читает это, краснеет, закусывает губу, сжимает бёдра…

Ответ:

«Жду с нетерпением, хозяин.»

Хозяин. Опять. Она специально дразнит. Специально заводит.

Я написал:

«Хочешь повторения?»

И замер. Если сейчас ответит «нет» — я, наверное, стену пробью. Но она не ответит. Я знаю.

«Да, мой хозяин.»

Блядь.

Я откинул телефон. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не начать дрочить прямо в кресле, как подросток.

— Сука… — выдохнул я. — Какая же ты горячая.

Я представил её. Не лицо — я не знаю, как она выглядит. Но тело — помню. Тонкая талия, крутые бёдра, грудь третья, упругая, и эта родинка на левой ягодице. Я представил, как она сидит где-то, может, на диване, в трусиках или без, и пишет мне «мой хозяин». И течёт. Я уверен — течёт. Пальчик зажимает между ног, водит по клитору, пока печатает.

От этой мысли член дёрнулся так, что я зашипел.

Я взял телефон и написал последнее на сегодня:

"Тогда дай найти себя.

Я пошёл в душ и встал под холодную воду, но даже ледяные струи не помогали — перед глазами стояла она. Её задница. Её родинка. Её слова: «мой хозяин».

— Найду, — пообещал я своему отражению в кафельной плитке. — Обязательно найду.

Вышел из душа, лёг в кровать и долго ещё смотрел в потолок, прокручивая в голове каждое её слово.

Язычок острый, сука. Сосать будет — в глотку член запихну. Под столом сидеть у меня будет, глазки поднимет и ждать, когда я разрешу.

Я отправил последнее сообщение — «сладких снов, моя дерзкая малышка» — и отключил звук на телефоне. Но телефон тут же завибрировал снова. И ещё раз. И ещё.

Я глянул на экран — уведомления от почты. Она прочитала. Она молчит. Не пишет больше.

— Умная, сучка, — усмехнулся я. — Не хочет спалиться.

Я откинул телефон на диван и потянулся за виски. Налил себе ещё, отхлебнул, прикрыл глаза. В голове крутилось одно и то же: «мой хозяин». Она написала «мой хозяин». И добавила «жду с нетерпением».

Блядь.

Я сжал бокал так, что он чуть не треснул.

Нет. Надо отвлечься. Думать, как вычислить.

Но мозг отказывался думать. Вместо этого он рисовал картинки: она на коленях, она под столом, она сосет — глубоко, жадно, заглатывая до горла, и смотрит снизу вверх этими своими глазами, которых я даже не видел.

— Сука… — выдохнул я и схватил телефон.

Набрал Кирилла.

— Алло? — голос у Кира сонный, но с ноткой тревоги. — Дем, что-то срочное?

— Кирилл, — я отхлебнул виски, собираясь с мыслями. — Эта сучка ответила. Тоже с анонимной почты.

— ЧЕГО⁈ — Кир мгновенно проснулся, судя по голосу. — Ответила⁈ И чё написала?

— Слушай сюда, — я продиктовал ему всю переписку. Дословно. Каждое «хозяин», каждое «затрахаю», каждое «мой хозяин».