— Лиза.

Я замерла, не оборачиваясь. Сердце снова дернулось в груди.

— Да? Пауза. Секунда. Две.

— Хорошего вечера, — сказал он. И в его голосе мне послышалась улыбка. Или показалось? Я обернулась. Он снова смотрел в документы, надев очки, — образ занятого руководителя, для которого я всего лишь часть рабочего процесса.

— И вам, Демид Александрович, — ответила я и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Спокойно дошла до своего стола, выключила монитор, убрала планшет в сумку. Поправила очки, взглянула на свое отражение в темном экране — строгий пучок, блузка, юбка, очки. Идеальный секретарь. Через пару часов я стану кем-то другой.

В предвкушении этой мысли кровь быстрее побежала по венам.

Дома меня ждал бардак из нарядов, косметики и нервного смеха. Я металась по комнате, не зная, за что хвататься. Платье висело на дверце шкафа — темный шелк, который мерцал при каждом движении. Туфли стояли внизу, ожидая своего часа. Маска — белый бархат с перьями — лежала на подушке, как обещание чего-то запретного. Я встала перед зеркалом в одном белье — кружевном, черном, купленном специально для сегодняшнего вечера. Белье, которое никто не увидит. Но которое придавало уверенности. Трусики — стринги, почти невесомые — оставляли ягодицы открытыми, дразняще выглядывая из-под кружевных резинок на бедрах. лифчик бюстье без лямок который держал и приподнимал грудь Я провела ладонями по талии, по бедрам, представив на секунду, что это не мои руки, а чьи-то другие.

Крупные, с длинными пальцами. Глупая. Я тряхнула головой и принялась за макияж. Через час из зеркала на меня смотрела незнакомка в шелковом платье которое подчеркивало тонкую талию круглые бедра и аккуратную грудь третьего размера, высокую… идеально… Глаза, подведенные черным, казались огромными, загадочными. Платье было коротким, черным шелковым на лямках, красиво обволакивало фигуру, намекая на очертания, но не сковывая движения и не обтягивая впритык. На ногах туфли-лодочки в тон. Я убрала свои слишком заметные белые волосы под парик каштановых волнистых волос, который приобрела специально для маскарада и надела белую маску.

Телефон завибрировал сообщением от Наташки: «Я у подъезда. Твоя карета подана. PS: Надеюсь, ты оделась так, чтоб у мужиков слюни потекли, а бабы позеленели от зависти»

Я усмехнулась, накинула легкий плащ поверх платья и вышла из квартиры, чувствуя, как каблуки цокают по ступеням в ритме учащенного сердцебиения. Впереди была ночь.

Ресторан «Метрополь» сиял огнями. У входа толпились люди в масках — причудливых, элегантных, пугающих. Венецианские дожи соседствовали с кошками и загадочными незнакомцами в плащах. Музыка доносилась изнутри — глухие басы, обещающие вечер, полный ритма и свободы. Наташка подхватила меня под руку, окинув одобрительным взглядом.

— Охренеть, — выдохнула она, поправляя свою кошачью маску. — Лизка, ты бомба. Если сегодня никого не поимеешь, я обижусь.

— Наташка! — привычно одернула я, но в моем голосе не было прежней строгости.

— Ладно-ладно, — хохотнула она. — Пошли внутрь. Там уже море шампанского и куча потных тел. Затеряемся в толпе?

Я кивнула, и мы вошли в этот новый, пьянящий мир. Музыка ударила в уши, запахи духов, алкоголя и разгоряченных тел смешались в пьянящий коктейль. Я скользила взглядом по лицам, скрытым масками, пытаясь угадать знакомых. Вон тот высокий в маске волка — точно Игорь из IT, у него походка характерная. А та блондинка в перьях — Ольга из логистики, кто ж еще. Ее выдавала походка от бедра и привычка поправлять грудь каждые пять минут.

Демида Александровича видно не было. Или я просто не могла его узнать? Я взяла бокал шампанского с подноса проходящего официанта и сделала глоток. Пузырьки ударили в нос, разливаясь по телу приятным теплом.

— Расслабься, — шепнула Наташка, чья рука уже скользнула куда-то в толпу, где мелькнул знакомый силуэт программиста Макса. — Я нашла свои приключения. Ты ищи свои.

Я отпила из бокала. Меня было узнать сложнее, чем других — парик делал свое дело. Официальных речей не было, а значит, помогать Демиду Александровичу, раскрывая себя, не нужно —

— Мм, не помню, что бы у нас в компании работала такая яркая шатенка — Услышав до боли знакомый голос за спиной, я замерла и медленно обернулась…

Сердце пропустило удар, а потом разогналось до бешеного ритма.

Он стоял у колонны. Боже. Как он стоял. Расслабленно опирался плечом, и в этой позе было что-то до неприличия сексуальное. Черный пиджак идеально сидел на широких плечах, белая рубашка контрастировала с загаром, несколько верхних пуговиц расстегнуты — я увидела ложбинку на груди и этот намек на жесткие темные волоски, которые тут же представила на ощупь. В руке — бокал с янтарным виски, который он слегка покачивал, наблюдая за мной сквозь полумрак. На нем была маска — простая, черная, закрывающая только глаза. И это делало его еще более загадочным. И еще более узнаваемым.

Я сглотнула. Под маской стало жарко.

— Значит, будете молчать? — услышала я его голос. Низкий, с хрипотцой. Тот самый, от которого у меня на работе каждый раз подкашивались колени, когда он вызывал меня в кабинет.

Я кивнула. Не могла выдавить ни слова. Боялась, что голос дрогнет, что он узнает интонацию, поймет, что эта шатенка в маске — его скромная секретарша, которая каждый день подает ему кофе и раскладывает бумаги.

— Интересно, — протянул он, и его взгляд медленно, неспешно прошелся по моей фигуре.

Я физически чувствовала этот взгляд. Как он скользит по ногам, по бедрам, по талии, по груди. Как задерживается там, где ткань платья обтягивает особенно сильно. Боже. Как он смотрит. Никто и никогда на меня так не смотрел. Я вся горела под этим взглядом, плавилась, превращалась в жидкий воск.

Это было неправильно. Это был мой начальник. Это было безумие.

Но как же охрененно хорошо.

Он поставил бокал на стоящий рядом столик, выпрямился во весь свой немалый рост и сделал шаг ко мне. Один шаг. Второй. Оказался так близко, что я снова уловила тот самый запах — древесный, с бергамотом и чем-то терпким, мужским, сводящим с ума.

— Тогда прошу танец, незнакомка, — сказал он, протягивая руку.

Его ладонь. Крупная, с длинными пальцами. Та самая, которую я представляла на своем теле всего пару часов назад. Та самая, которой он подписывал документы, которые я ему подавала. Та самая, которая лезла в мои сны уже полгода.

Я вложила свою руку в его и мир перестал существовать.

Его пальцы сомкнулись на моей ладони — горячие, уверенные, и от этого простого прикосновения ток прошил все тело, сосредоточившись где-то внизу живота острой, сладкой болью.

Он повел меня в центр зала, где уже кружились несколько пар, обнял за талию — властно, собственнически, притягивая к себе так близко, что между нами не осталось расстояния. Мое платье касалось его пиджака, моя грудь — его груди, мое бедро — его бедра. Я положила свободную руку ему на плечо, чувствуя под тканью пиджака твердость мышц. Другая рука осталась в его ладони, которую он сжал чуть сильнее, переплетая наши пальцы. Мы начали двигаться. Медленно. В такт музыке. В такт дыханию, которое сбивалось с каждым мгновением.

Мы танцевали. Медленно, тягуче, как патока. Его рука на моей талии, его бедра между моих, его дыхание на моей коже. Он прижимал меня так близко, что я чувствовала каждую пуговицу его рубашки, каждую мышцу, каждое движение.

— Ты потрясающе пахнешь, — шепнул он мне в ухо.

Я зажмурилась от удовольствия. Боже. Если бы он знал, что этот запах — мои обычные духи, те самые, которыми пахнет в приемной каждое утро. Те самые, которые он вдыхает, когда я приношу ему кофе. Те самые…

Нет. Не думать. Сейчас не думать.

Я молчала. Не могла говорить. Боялась, что голос выдаст меня с головой.

— И молчишь… — продолжил он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза. — Это еще сексуальнее. Загадка. Тайна. Кто ты? — прошептал он. — Откуда ты взялась? Я знаю почти всех в этой компании. Но тебя… тебя я не знаю.