— Я провожу, — сказала я, делая шаг из-за стола.

— Не утруждайся, — отрезала она. — Я знаю дорогу.

И вдруг шагнула ко мне. Ближе. Очень близко. Я почувствовала запах её духов — тяжёлый, сладкий, навязчивый.

— Слушай, — сказала она тихо, но так, что каждое слово впивалось в кожу. — Ты здесь временная. Не надейся на что-то серьёзное.

Я сглотнула. Ком встал в горле.

— Я понимаю, тебе кажется, что у вас что-то есть, — продолжила она, усмехаясь. — Но это просто… как это называется? Переходный период. Ты — развлечение, пока я не вернулась.

Она сделала паузу, давая мне переварить.

— А когда мы начнём часто видеться по работе, — она кивнула на дверь его кабинета, — ты сама отвалишься. Даже двигать в сторону не надо. Сама поймёшь, что здесь лишняя.

Я смотрела в её глаза. Холодные, уверенные, наглые. Внутри всё кипело, рвалось наружу.

Но я не подала виду.

— Документы оставьте, — сказала я ровно. — Я передам.

Она рассмеялась. Смех звонкий, фальшивый.

— Милая, я сама. Привыкла решать вопросы лично. Особенно с моим Демидом. Это, знаешь ли, приятно.

И она пошла к его двери.

Я стояла и смотрела ей вслед. Сердце колотилось где-то в горле.

Я сидел в кабинете и смотрел в окно.

Облака плыли по небу, медленно, лениво, цепляясь за верхушки небоскрёбов. Солнце золотило стекла соседних зданий. А мысли были только о ней. О Лизе. О том, как она покраснела, когда я спросил про беременность.

Вопрос вырвался сам собой. Я даже не думал — просто ляпнул, глядя на её смущённое, пунцовое лицо. А потом задумался.

А что, если бы? Если бы она была беременна?

Странно, но внутри не было страха. Ни капли. Наоборот, какое-то тёплое, спокойное чувство разливалось по груди.

Я всё-таки не мальчик. Мне 35. Если бы это случилось… я бы не раздумывая женился. Честно. Она была бы хорошей матерью. И женой. Идеальной.

Я представил её с животиком. Представил, как мы вместе ходим по магазинам, выбираем детскую, спорим о цвете стен. Представил, как она злится на меня из-за гормонов, а я смеюсь и целую её в нос.

Тепло разлилось по груди.

Но рано, конечно. Слишком рано. Мы только начали. Только узнаём друг друга. Но чёрт… не могу же я год встречаться, потом год планировать свадьбу, потом ещё три года ребёнка делать? Мне тогда 40 уже будет.

Я усмехнулся своим мыслям. Поплыл Демид. Совсем поплыл. Раскис.

И тут дверь открылась.

Без стука.

Блядь.

Она.

Мария.

Ну за что? Я только расслабился, только помечтал о нормальной жизни, только представил счастливое будущее — и на тебе, стерва местного разлива.

— Демид, — пропела она, входя. — Я принесла пару правок по договору.

— Могли бы передать курьеру, Мария Павловна, — ответил я сухо, даже не вставая.

— Ой, как официально, — усмехнулась она. — Мы же не чужие.

Она подошла к моему столу и села на него. Прямо передо мной. Закинула ногу на ногу, подол задрался, открывая ноги.

Я встал. Резко, отодвинув кресло. Отошёл к окну, подальше от неё, к свету, к воздуху.

— Демид, ну что ты как маленький, убегаешь? — она рассмеялась. — Ты же знаешь, что мы созданы друг для друга.

Я молчал, сжимая кулаки. Спиной чувствовал её взгляд.

— Помнишь, как ты меня в этом кабинете брал? — продолжила она, понижая голос до интимного шёпота. — Мм? На этом самом столе. Ты был такой жадный…

Я посмотрел на неё. В упор. Холодно.

— Мечтаю сменить кабинет.

Она засмеялась. Нагло, звонко, заливисто. Блядь, хрен знает, что там Лиза подумает, услышав этот смех. Что она там себе представит?

— Всё, — сказал я жёстко. — Можете идти. Документы я получил.

— Ну зачем ты так? — она встала со стола, подошла ближе.

Сука, загоняет в угол. Ещё немного — и я реально пинка под зад отвешу. Или в окно выкину. Тридцатый этаж, хороший полёт.

— Мария Павловна, — сказал я, чеканя каждое слово. — Я не намерен обсуждать с вами наше прошлое. Никогда. Ни в рабочее время, ни после. Ни здесь, ни где-либо ещё.

— Хорошо, — она улыбнулась, не сдаваясь. — Давай обсудим наше будущее.

— Его нет. Ты помощник моего партнёра. На этом всё.

— Но ты же помнишь… — она шагнула ещё ближе. — Как ты можешь оставаться холодным, глядя на меня? Ты же помнишь нашу совместную жизнь? Наши завтраки, наши поездки, наши ночи? Как мы любили друг друга? Как ты меня любил?

Боже, дай мне сил не сесть за мокруху. Я её сейчас грохну. Сразу бы легче стало. Всем.

— Дверь там, — сказал я, кивая на выход.

Я отошёл и сел в кресло, уставившись в документы. Сука, не уходит. Как ещё сказать ей надо? На каком языке?

Она подошла. Нагнулась. Вывалила свою грудь прямо передо мной, упёрлась руками в стол.

Блядь, похоже, есть отдельный вид баб — курицы безмозглые.

Я потёр переносицу.

— Ты, блядь. что думаешь, что я, сука, увижу твоё тело и как мальчик побегу за тобой?

— Не как мальчик, — улыбнулась она. — А как мой мужчина.

Она взяла мой галстук. Потянула.

Я стукнул по руке. Резко, сильно. Она отдёрнула, но улыбка не исчезла.

— Ммм, — она довольно улыбнулась. — Ты всё такой же. Любишь наказывать. Помнишь, как ты меня наказывал?

Она наклонилась ближе. Сука, ну хоть кто-то в кабинет зайдите! Лиза! Кир! Уборщица! Хоть кто-нибудь!

Блядь, я в окно её сброшу с 30 этажа!

Я отъехал на стуле, встал, отошёл к двери. Распахнул её.

— Уйди, — повторил я. Медленно, чётко, с расстановкой.

Она посмотрела на меня. Долго. В глаза. Потом усмехнулась, поправила платье и пошла к выходу.

— До встречи, Демид, — бросила она на прощание. — Мы ещё увидимся.

Дверь закрылась.

Я выдохнул. Прислонился лбом к холодной стене.

— Сука, — прошептал я. — Когда это кончится?

Я посмотрел на дверь. Там, за ней, сидела Лиза. Моя Лиза. Которая, наверное, всё слышала. Которая, наверное, снова переживает.

Надо успокоиться. Надо не показывать ей, как меня это бесит. Как меня это выматывает.

Я сел в кресло, взял документы. Отвлечься от этой хери…Просто отвлечься.

Я сидела за своим столом, но работать не могла.

Из-за двери его кабинета доносился смех. Наглый, звонкий, чужой. Мария.

Я сжала ручку так, что она чуть не треснула. Костяшки побелели.

Наташка возникла рядом как по волшебству. С двумя стаканчиками кофе. Дымящимися, горячими.

— Держи, — сунула мне один. — И не кисни.

Я взяла кофе, но пить не могла. Руки дрожали.

— Слышишь? — кивнула я на дверь.

— Ага, — Наташка прислушалась, склонив голову. — Ржёт, как лошадь. Как будто ей там цирк устроили.

— Судя по голосу — она там развлекается.

Наташка уселась на край моего стола, я сидела в кресле, чувствуя, как спина горит от напряжения.

— Так, подруга, спокойно, — сказала Наташка, отпивая кофе. — Может, она спектакль разыгрывает? Для тебя, например.

— Думаешь? — я посмотрела на неё, прикидыва, возможно ли такое.

— Уверена, — кивнула Наташка. — Наш начальник не олень. Он мужик умный, её расклад давно понял. Он её насквозь видит.

— Хочется верить, — вздохнула я.

— Кирилл! — вдруг замахала Наташка.

Я обернулась. К нам шёл Кир, со стаканчиком кофе и довольной улыбкой. Плюхнулся на соседний стул в приемной.

— Вы чего тут у Лизкиного стола трётесь? — спросил он.

— Кирилл, — Наташка кивнула на дверь кабинета. — Там мымра крашеная.

— Да ладно? — Кир присвистнул. — Снова припёрлась? Во дела. Прямо прописка у неё тут.

Кир уселся поудобнее, отхлебнул кофе.

— Я помню то время, когда Демид женат на ней был, — начал он. — Стерва ещё та. Я тогда ещё удивился, что он в ней нашёл.

— Рассказывай! — Наташка подалась вперёд.

— Она в пиаре работала, — продолжил Кир. — Как к специалисту — вопросов не было вообще. Работу знала отлично, мозги варили. Но как женщина… — он покачал головой. — Я тогда ещё ему говорил: не лезь в это болото. Зря.