А сейчас…

Я усмехнулся. Сейчас, наверное, лучшее время. Ей двадцать пять — уже взрослая, уверенная, знающая, чего хочет. Мне тридцать пять — поумнел, успокоился, научился ценить. Да и после развода прошло достаточно, чтобы даже злости на ту стерву не осталось. Только пустота.

Всё сошлось. Как пазл. Как будто так и должно было быть.

Я открыл ящик стола. Там, в папке с документами, лежала её анкета — та, что я запросил у отдела кадров, когда начал подозревать, что она — та самая ночная малышка.

Молоденькая. Фото — смешное, официальное, на паспорт, но я уже тогда, глядя на него, чувствовал что-то. Сейчас смотрю иначе.

Двадцать пять. В следующем месяце день рождения.

Я достал календарь, нашёл дату. 25 июля. Львица, значит.

Усмехнулся. Заметно. Огненная, страстная, но при этом преданная. Всё в ней есть.

Я поставил пометку в календаре: «ДР Лизы». И подумал, что надо придумать что-то особенное. Чтобы запомнила. Чтобы знала, как она мне дорога.

— Львица моя, — прошептал я.

Я отложил анкету, но взгляд всё ещё скользил по строчкам.

Волкова Елизавета Марковна.

Двадцать пять лет. Дата рождения. Паспортные данные. Всё как положено. Сухие факты из жизни человека, который ещё недавно был просто секретаршей.

— Лизок, — прошептал я, поглаживая пальцем край листа. — Моя Лизок.

Я откинулся в кресле, закрыл глаза. И вдруг поймал себя на мысли, которая пришла откуда-то изнутри, тёплая и спокойная.

Что ж, Елизавета Марковна. Похоже, придётся тебе фамилию менять.

Я усмехнулся своим мыслям. Раньше бы испугался такого. Раньше бы сам себя одёрнул: «Демид, ты охренел? Какая фамилия? Вы неделю вместе и три недели переписывались в анонимке». Но сейчас… сейчас это не казалось безумием. Это казалось правильным.

Просто так встречаться, ради того чтобы встречаться — не в моих планах. Да и поздно уже баловством заниматься. Мне не двадцать лет, чтобы играть в кошки-мышки. Я знаю, чего хочу. И я хочу её.

Лизок. Маленькая, дерзкая, послушная, жадная, нежная. Она вместила в себя столько, что я сам удивляюсь.

Я открыл глаза, посмотрел на дверь. Там, за ней, она сидела за своим столом. Моя.

— Лизок, — прошептал я снова. — Не сбежишь.

Я улыбнулся. Сама ещё не понимаешь, в какой капкан угодила.

Я убрал анкету обратно в ящик. Закрыл. И снова откинулся в кресло, чувствуя, как спокойствие разливается по груди.

Теперь всё будет по-другому. Она моя и похоже я готов сделать следущий шаг…Именно с ней.

Я сидела за своим столом, пытаясь прийти в себя после того, что было в кабинете. Щёки всё ещё горели, между ног пульсировало, и каждая клетка тела помнила его руки, его губы, его голос.

И тут — звонок с охраны.

— Лиза Марковна, тут курьер из аптеки, пропустить?

— Да, да, пропустите, — ответила я, вскакивая.

Через пару минут курьер принёс пакет. Я расписалась, забрала, заглянула внутрь. Таблетки. Новые. Запас на три месяца.

Я выдохнула. Хорошо хоть нашла. А то последнее время с этими противозачаточными какой-то дефицит. В трёх аптеках только по рецепту и с предзаказом.

Я расплатилась, убрала пакет под стол, подальше от глаз. И тут — дверь кабинета открылась.

Я ойкнула. Резко встала, пытаясь запихнуть пакет поглубже.

Демид вышел. Увидел мои метания, нахмурился.

— Из аптеки? — спросил он, кивая на пакет. — Болеешь?

— Нет… — выдохнула я.

И покраснела. Сильно. До корней волос.

— Это… противозачаточные, — сказала я, чувствуя, как щёки заливает огнём.

Боже, за что? Обсуждать эти таблетки с Демидом в мои планы совсем не входило. Это же личное, интимное, ну зачем? Но и врать, придумывать, выкручиваться — тоже не в моих правилах. Он заслуживает правды.

— Ммм… понятно, — протянул он.

И улыбнулся. Той самой тёплой, хитрой улыбкой.

Он подошёл, притянул меня к себе. Я упёрлась руками ему в грудь.

— Демид, ну видят же… — зашипела я, оглядываясь на соседний отдел. — Потом сплетни пойдут.

— Они и так уже ходят, — усмехнулся он. — Ничего. Чем раньше пойдут, тем раньше закончат.

— Но… — попыталась я вырваться.

— Никаких «но», — перебил он мягко. — Мы не маленькие дети.

Я вздохнула. Спорить бесполезно.

— Да, — сказала я. — И эм… в презервативах надо будет пару дней…

Он приподнял бровь.

— О как… И почему же?

— Я… эм… таблетки меняю, — выдохнула я.

Я стояла вся красная. Боже, за чтоооо? За что мне весь этот диалог с ним?

Он смотрел на меня. Секунду. Две. Потом улыбнулся — широко, довольно, и поцеловал в лоб.

— Спасибо, что сказала, — прошептал он. — Я понял.

— Ты… не злишься? — спросила я робко.

— За что? — он искренне удивился. — Что ты заботишься о нас? Лиз, это нормально. И я рад, что ты мне доверяешь.

Я выдохнула. Облегчение накрыло волной.

Он наклонился к моему уху. Горячее дыхание обожгло кожу.

— Лиз, — прошептал он. — А может, когда-нибудь мы их совсем отменим?

Я замерла.

— Что отменим? — не поняла я.

— Таблетки.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле.

Я подняла на него глаза. Он смотрел серьёзно? Или шутил? В его взгляде плясали чертики, но в глубине было что-то ещё. То, от чего у меня внутри всё перевернулось.

— Демид… — выдохнула я. — Ты…

Он не дал мне договорить. Прикусил мочку уха — легонько, но достаточно ощутимо.

Я взвизгнула. Дёрнулась. Но он держал крепко.

— Чувствительная… — усмехнулся он.

— Демид! — я стукнула его кулаком в грудь, но без злости.

Он засмеялся. Этот смех — низкий, тёплый — пробежал по коже мурашками.

Чёрт. Он в каком-то игривом настроении. И от этого настроения у меня трусики моментально стали мокрыми. Снова. Опять. В который раз за день.

— Иди работай, — он чмокнул меня в нос. — Вечером поговорим.

— О чём? — спросила я, всё ещё красная.

— Обо всём, — улыбнулся он. — И о таблетках. И о детях. И о нас.

Я сглотнула. Кивнула. Он ушел в кабинет.

Я села за свой стол, уставившись в монитор, и пыталась переварить всё, что только что произошло. Его слова про детей. Его укус за ухо. Его «вечером поговорим». Сердце колотилось как бешеное.

Телефон пиликнул. Наташка.

Наташка: Ну? Я жду! Что там за пакет из аптеки? И почему ты красная как рак?

Я выдохнула. От Наташки не скроешься.

Я: Это противозачаточные. Новые. Мне курьер принёс.

Наташка: Ого! А че, старые не подходят?

Я: Голова от них болеть стала. Врач сказала сменить.

Наташка: Понятно… А Демид видел?

Я: Видел. Вышел как раз, когда я пакет прятала.

Наташка: И чё сказал?

Я закусила губу. Набирать это было странно, но Наташке можно всё.

Я: Сказал, что рад, что я забочусь о нас. И что доверяю ему.

Наташка: Оооо! Какой заботливый! А ещё?

Я: Ещё сказал, что может, когда-нибудь мы их совсем отменим.

Наташка:ЧЕГО⁈ 😱😱😱

Наташка: ЛИЗА! ОН НАМЕКАЕТ НА ДЕТЕЙ⁈

Я: Я не знаю! Он вроде в шутку сказал, но… смотрел серьёзно.

Наташка:Охренеть… Лизка, ты понимаешь, что это значит?

Я: Что?

Наташка:Что он тебя всерьёз рассматривает. Не просто на трах, а на… ну, на всё.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Я: Думаешь?

Наташка: Уверена! Мужики просто так про детей не шутят. Тем более такие, как он.

Наташка: А ещё что было?

Я покраснела, вспоминая.

Я: Он ухо укусил. Сказал, что я чувствительная.

Наташка: АААА! Лизка! Он тебя там прям при всех лапает⁈

Я: Да тихо ты! Никто не видел. Ну, почти.

Наташка: «Почти» — это когда соседний отдел в осадок выпал? 😂

Я:Наташка!

Наташка: Ладно-ладно. А вообще… ты как? Не боишься? Не рано?