Я смотрела в окно на проплывающие огни, а сама вся обратилась в слух и кожу. Каждая клетка тела чувствовала его присутствие. Каждый нерв вибрировал.

Впереди Наташка с Кириллом уже о чём-то спорили, смеялись, обсуждали бар. А мы с ним сидели молча, в своём собственном пространстве, в своём напряжении, в своей игре. Он не смотрел на меня. Просто сидел рядом. Но я знала — он тоже чувствует. Тоже дышит чаще. Тоже хочет. Он уже знает или ему вдруг приглянулась я — его секретарь. От этих мыслей все внутри заиграло новым светом. Что, если он смотрит на меня, как на женщину, даже несмотря на ту, ночную. Слишком пристольно изучал и доизучался и что будет, если два образа сойдутся во мне. Он будет рад?

Бар. Сегодня. Всё может случиться.

Я сжала сумку на коленях и закрыла глаза.

Я вышел из кабинета и остановился в дверях, глядя на Лизу.

— Лиза, пошли, — бросил я коротко.

Она подпрыгнула, засуетилась, схватила сумку. И тут телефон — блядь, как назло — выскользнул у неё из рук и улетел под стол.

— Чёрт… — прошептала она и наклонилась.

Я замер.

Она перегнулась через стул, потянулась в самый угол, и юбка — эта вечно строгая, чёртова юбка — натянулась на её попе так, что у меня дыхание перехватило.

Блядь.

Я смотрел. Не мог оторваться. Эта попа — круглая, упругая, идеальной формы — была прямо передо мной. Тонкая талия, переходящая в крутые бёдра. Юбка обтягивала каждую линию, каждую выпуклость. Я вспомнил, как она поливала цветы на днях — тогда я тоже залип. Но сейчас… сейчас это было в двух метрах от меня.

Я сжал кулаки, чтобы не подойти и не провести рукой по этой попе. Просто проверить — такая же упругая, как кажется? Такая же горячая?

Два года. Два блядских года она работает в компании, а я только сейчас заметил, какая она. Как я раньше не смотрел? Как пропустил?

Она выпрямилась, поправила юбку и обернулась. Взгляд — спокойный, ледяной, как всегда. Но щёки чуть розовые. От напряжения? Или оттого, что чувствовала мой взгляд?

— Кхм, — я кашлянул, чувствуя, что голос срывается. — Ты готова?

— Да, всё, — ответила она.

Голос ровный. Но в нём мне послышалось что-то… или показалось?

Мы пошли к лифту. Я старался не смотреть на неё, но краем глаза видел каждое движение. Ноги стройные, в этих туфлях на каблуках. Интересно, чулки сегодня? Или нет? В лифте я встал за её спиной. Смотрел на её затылок, на шею, прикрытую дурацкой блузкой под горло. И думал: а что, если развернуть её? Прижать к стенке? Задрать юбку?

Блядь.

Я сжал зубы.

Интересно, как бы она звучала, если б я её трахнул? Говорила бы тем сдавленным голосом «папочка»? Просила бы пожестче? Стонала бы так же сладко, как та, ночная?

Мысли понеслись вразнос. Я представил её на четвереньках. Эту самую попу, которую только что разглядывал. Мои ладони на ней. Мои шлепки. Её всхлипы.

— Демид Александрович, — её голос вырвал меня из фантазий. — Приехали.

Я моргнул. Двери лифта открылись. Она вышла, я за ней.

На парковке нас уже ждали Кир и Наташка.

— Давай ключи, Дем, прокачу! — крикнул Кир.

Лиза села на заднее сиденье. Я рядом.

В машине играла музыка, Кир с Наташкой болтали о чём-то, а я сидел и чувствовал тепло её бедра рядом со своим. Совсем близко. Слишком.

И думал: а если это она? Если та сучка, что пишет мне «хозяин» и подбрасывает трусики — это Лиза?

Попа — та же. Ноги — стройные. И чулки может сейас на ней тоже… Я не знаю, но готов проверить.

Я покосился на неё. Она смотрела в окно, делала вид, что слушает музыку.

— Лиз, — позвал я тихо.

Она повернулась.

— Да?

— Ничего. Просто… расслабься. Вечер пятницы.

Она кивнула и снова отвернулась, а я сжал кулак, чтобы не коснуться её.

Кир что-то вещал про новый бар, куда мы едем, Наташка подкалывала его, они ржали как ненормальные. А я сидел на заднем сиденье и краем глаза следил за Лизой.

Она смотрела в окно, делала вид, что её всё это не касается. Спокойная, холодная, как всегда. Ледяная глыба.

Сука.

Я уже на секретаршу засматриваюсь, как в самом типичном сериале по телеку. Босс и его помощница — банально до скрежета зубов. Но блядь… жопа у неё зачётная. Я только что видел это во всех подробностях, когда она наклонялась за телефоном. Круглая, упругая, так и просится, чтобы по ней шлёпнули.

И ноги стройные. В этих туфлях на каблуках — вообще огонь.

Я перевёл взгляд выше. На её шею. Которая скрыта под этой дурацкой блузкой под горло. В такую жару — и ни одной пуговицы не расстегнуто..

Я представил, как расстёгиваю эти пуговицы одну за другой. Как отодвигаю ткань и вижу синие отметины. Мои отметины.

Блядь.

Член дёрнулся в штанах.

— Дем, ты там живой? — Кир обернулся с переднего сиденья. — Молчишь всю дорогу.

— Живой, — буркнул я. — Думаю.

— О чём?

— О работе, — соврал я.

Кир хмыкнул и снова отвернулся. Я покосился на Лизу. Она сидела всё так же, глядя в окно. Но мне показалось, что уголки её губ чуть дрогнули. Улыбнулась? Или показалось?

— Лиз, — позвал я.

Она повернулась.

— Да?

— Тебе не жарко? В этой блузке?

Она моргнула — один раз.

— Нет. Кондиционер в машине работает.

Я усмехнулся.

— Понятно.

Она снова отвернулась к окну.

А я сидел и думал: либо она реально мерзлявая, либо прячет то, что я должен увидеть.

Машина дальше ехала по вечернему городу, за окном мелькали огни, а у меня внутри — пожар.

А если сука это она?

Мысль пришла внезапно, ударила под дых и понеслась галопом. Я смотрел на Лизу, на её профиль, на эту чёртову блузку под горло, на руки, сложенные на коленях, и представлял. Представлял, как срываю с неё эту одежду. Как она перестаёт быть ледяной глыбой. Как подо мной — та самая, что писала «мой хозяин», что подкладывала трусики, что прислала фото в чулках.

Член налился мгновенно, упёрся в ширинку, требуя действий.

Сука. Оттрахаю эту тугую дырку. Вгоню по самые яйца. Так, чтобы она забыла, как её зовут. Чтобы только и могла что стонать и просить ещё. Отшлепаю так, что б не смела играть. Чтобы запомнила: со мной такие игры заканчиваются только одним — я сверху, она подо мной, и никуда не денется.

Я сжал кулак, чтобы не коснуться её. Бедро рядом, совсем близко. Одно движение — и я могу провести рукой по этой стройной ноге, задрать юбку…

— Дем, ты чего такой напряжённый? — голос Кира вырвал из фантазий. — Расслабься, вечер же!

— Ага, — буркнул я, отворачиваясь к окну.

Расслабиться. Легко сказать, когда рядом сидит женщина, которую я хочу трахнуть так, что яйца звенят. И которая, возможно, та самая сучка, что сводит меня с ума уже вторую неделю.

Я покосился на Лизу. Она сидела всё так же спокойно, глядя в окно. Но мне показалось — или её дыхание чуть участилось? Или пальцы на коленях дрогнули?

— Лиз, — позвал я тихо.

Она повернулась.

— Да?

Я смотрел в её глаза. За этими дурацкими очками — спокойствие, лед, ничего лишнего.

— Ничего, — сказал я. — Просто хотел убедиться, что ты не спишь.

— Не сплю, — ответила она ровно.

И снова отвернулась.

А я сидел и думал: если это она — то какая же актриса. Какая выдержка. Сидит рядом со мной, знает, что я ищу её, знает, что я сейчас думаю о ней — и молчит. Играет.

— Приехали! — объявил Кир, паркуясь у бара.

Мы вышли из машины, и я снова покосился на Лизу. Она поправила сумку на плече, оглядела бар и шагнула вперёд. Наташка подхватила её под руку, и они пошли к входу, что-то обсуждая.

Я смотрел ей в спину. На эту юбку, на эту талию, на эту походку. И думал. Сука. Если всё сойдётся — если это она, та самая — я блядь трахать буду целыми днями. Прямо в кабинете.

Представил: утро, она заходит с кофе, а я закрываю дверь на ключ. Сажаю на стол, задираю юбку. Вхожу в неё, пока документы разлетаются по полу. А она стонет, прикусывает губу, чтобы никто в приёмной не услышал.