— И что теперь? — спросила Наташка, когда я убрала ладонь. — Он знает, что это ты?

Я покачала головой.

— Нет. Я была в маске. И парике. Он не знает.

— Но ты же его секретарша, — Наташка прищурилась. — Он тебя каждый день видит. Рано или поздно догадается.

— Посмотрим, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается странный азарт. — А пока… пусть ищет.

Наташка расхохоталась, хлопнув меня по плечу.

— Лизка, ты зверь! Ладно, пошли, тут черный ход есть. Проведу тебя, пока никто не видит. А завтра… — она многозначительно подняла палец. — Завтра будет весело.

И мы пошли через черный ход, оставляя за спиной залитый огнями ресторан, разгоряченных коллег и мужчину, который поклялся найти меня и наказать.

Я не знала, что будет завтра.

Но знала точно: эту ночь я не забуду никогда.

— Вот сучка… — выдохнул я, провожая взглядом дверь, за которой она скрылась. — А течет-то как сладко… Так бы и трахнул еще раз. Сразу.

Член довольно дернулся, отказываясь понимать, что вечеринка закончена. Я застегнул ширинку, заправил рубашку, провел рукой по волосам и вышел из вип-комнаты в коридор.

Надо бы в туалет зайти, привести себя в порядок. На брюках, блядь, пятна — она так кончала, что залила все вокруг. И пахнет от меня сексом, потом и ею. Сладкая, мокрая, послушная сучка.

Найду я ее, конечно. Не вопрос. В этой компании сто пятьдесят баб, но таких кисок — раз-два и обчелся. Выдаст себя с потрохами. Они все выдают себя, когда им хорошо. Будут смотреть, краснеть, закусывать губу. А я уже знаю, как она стонет. Как сжимается. Как просит «жестко, папочка».

У меня аж член снова встал от этих воспоминаний.

Я зашел в туалет, умылся, привел себя в порядок и вышел в зал. Корпоратив потихоньду затухал — народ разбредался, кто-то еще танцевал, кто-то кучковался у бара. Кирилл, мой зам и по совместительству друг детства, уже сидел за стойкой с бокалом виски.

Я плюхнулся рядом, взял у бармена двойной и залпом отпил треть. Кирилл покосился на меня, хмыкнул.

— Дем, ты чего такой довольный? Уже перехватил где-то?

Я усмехнулся в стакан. Ну как ему объяснить, что я только что вынес мозг какой-то незнакомке в випке, и теперь у меня яйца ноют от кайфа?

— О да… — протянул я, откидываясь на высокий стул и чувствуя, как виски разливается теплом по груди. — Я так не трахался лет десять, наверное.

Кирилл заржал, хлопнул ладонью по стойке.

— Да ладно⁈ Серьезно? Прям здесь, на корпорате? — он подался ближе, заговорщицки понижая голос. — Кто хоть? Из наших?

— Не знаю, — я пожал плечами и отхлебнул еще виски. — В маске была. Парик каштановый. Шатенка.

— И ты не узнал? — Кирилл округлил глаза. — Дем, ты ебнулся? Трахнул незнакомку без лица?

— С телом там все в порядке было, — усмехнулся я, вспоминая, как она выгибалась подо мной. — Охрененное тело. Тонкая талия, задница — закачаешься, грудь третья, аккуратная, высокая. Ноги от ушей. И киска — пиздец.

— Хороша была? — Кирилл облизнулся, представляя, судя по глазам.

— Да пиздец, — я покачал головой, все еще не веря, что такое бывает. — Такая тугая, блядь. Я еле вошел. Серьезно, думал, порву сейчас и ее, и себя. А она стонет, скулит, но сама насаживается, понял? Сама!

Кирилл присвистнул.

— Ого. Ну и как?

— А как надо, — я довольно ухмыльнулся. — Мы поиграли славно. Отшлепал ее — так визжала, как сучка в течке. Любит жестко, сразу понял. Говорю: «как хочешь? нежно или жестко?». А она: «жестко, папочка, трахни меня жестко».

— Папочка⁈ — Кирилл заржал так, что на нас обернулись. — Дем, ты там в ролевые игры ударился? Совсем ебанулся на старости лет?

— Заткнись, — усмехнулся я, но без злости. — Сама начала. Я просто поддержал.

— И что дальше?

— А дальше я ее вылизал так, что она кончила мне в рот, потом вставил — и мы оба взорвались. — я допил виски и махнул бармену на повтор. — Она так сжималась, Кир… Я думал, член отсохнет от кайфа. Три раза кончила, пока я в ней был. Три, блядь, раза за десять минут.

Кирилл смотрел на меня с уважением и легкой завистью.

— И куда она делась?

— Сбежала, — я развел руками. — Как только кончили — сразу деру дала. Пока я лежал, отходил, она туфли нашарила — и ходу. Я и слова сказать не успел.

— И даже имени не спросил?

— Спрашивал, — я усмехнулся, вспоминая, как она мотнула головой. — Молчит. Загадочная. Я говорю: «найду и накажу». А она только глазами сверкнула и свалила.

— Найдешь? — Кирилл прищурился. — Реально думаешь?

— Легко, — я отпил свежий виски. — Таких кисок мало. Она выдаст себя. Будет на меня смотреть, краснеть, закусывать губу. Я уже знаю, как она стонет. Как кончает. Как сжимается. Услышу этот голос — и сразу пойму.

— А если замужем?

— Плевать, — я пожал плечами. — Если замужем — значит, мужу не повезло, я ее трахнул и планирую еще. Если нет — тем более. Я хочу еще. Столько, сколько даст.

Кирилл покачал головой, улыбаясь.

— Дем, ты безнадежен. Пять лет без серьезных отношений, и тут какая-то шалава с корпоратива выносит тебе мозг одной ночью.

— Это не шалава, — я вдруг почувствовал, что хочу защитить ее от его слов. Странное чувство. — Это… другое. Она не просила денег, не клеилась, не строила глазки. Просто была. И дала так, как мало кто дает.

— Интим, блядь, — хмыкнул Кирилл. — Демид Власьев нашел родственную душу в вип-комнате на корпоративе. Романтика.

— Пошел ты, — я пихнул его локтем, но без злости. — Просто… хороший секс. Охрененный секс. Хочу повтора.

— Найдешь, — уверенно сказал Кирилл. — Ты у нас мажор, тебе все можно. Даже незнакомок трахать на глазах у коллектива.

— В смысле на глазах? — я нахмурился.

— В прямом, — Кирилл кивнул куда-то в сторону. — Там камеры в коридорах. Я, когда в туалет шел, видел, как вы из випки выходили. Она первая, потом ты через минуту. Админы потом будут смотреть записи, ржать.

Я замер.

Камеры.

Блядь.

— Там же запись есть? — спросил я медленно. — Лица видно?

— Не знаю, — Кирилл пожал плечами. — Углы обзора надо смотреть. Но если она маску не снимала — может, и не видно.

Маску она не снимала. Парик был. Лица я так и не увидел.

Но камеры могли заснять, как она выходит. Как идет. В какой коридор сворачивает.

— Завтра гляну, — решил я. — Скажу админам, что у меня часы пропали. Пусть покажут записи. А там посмотрим.

— Охренеть, — заржал Кирилл. — Дем, ты сыщик хренов. Часы у него пропали. Прямо Шерлок.

— Заткнись и пей, — я чокнулся с ним и допил виски.

В голове уже крутились варианты. После выходных она выйдет на работу. Если она вообще здесь работает, а не чья-то гостья. Но гости в маскарад тоже были. Черт.

Я поставил стакан и посмотрел в зал. Народ расходился. Кто-то уже в пальто, кто-то прощался. Я вглядывался в каждую женщину, пытаясь угадать — та? Не та? Вон та брюнетка в красном — слишком худая. Не ее тело. Вон та, в зеленом — попа плоская. У моей незнакомки попа — огонь, круглая, упругая, я шлепал и чувствовал, как отдается в ладонь.

— Ладно, поехали, — Кирилл хлопнул меня по плечу. — В понедельник на работу. Будешь искать Золушку.

— Ага, — усмехнулся я, вставая. — Только моя Золушка туфельку не теряла. Она трусы потеряла. В випке так и валяются, наверное.

Кирилл заржал в голос, и мы вышли на улицу, в холодную ночь.

Я сел в машину, завел двигатель и вдруг понял, что улыбаюсь как дурак.

— Вот сучка… — сказал я вслух в пустоту салона. — Нашла кого заинтриговать. Ну ничего. Я тебя найду.

— Куда, господин? — спросил водитель, трогаясь с места.

— Домой, — бросил я, откидываясь на кожаное сиденье и прикрывая глаза.

А у самого мысли уже улетели обратно, в эту гребаную вип-комнату. К ней. К этой сладкой киске, которая до сих пор стоит перед глазами. Как она стонала… блядь. Как будто век ее не трахали, а тут до нормального члена дорвалась. Голодная, жадная, ненасытная. И при этом узкая, как девственница. Как так совмещается — хрен поймешь.