— Ой, простите!

Я врезалась во что-то твердое. Вернее, в кого-то. В широкую, твердую, как камень, мужскую грудь.

Я подняла глаза, чтобы извиниться, и…

Замерла. Весь воздух из легких вышибло одним ударом.

Демид Александрович.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло искреннее удивление. А я… Я не успела захлопнуть эту проклятую дверь в своих мыслях. Они всё еще были там — о его члене, о его руках, о том, как он трахал меня. И мои щеки вспыхнули. Сильно. Мгновенно. Жар стыда и узнавания залил лицо от корней волос до ключиц.

— Лиза? — он нахмурился, вглядываясь в мое пунцовое лицо. — Вы чего это?

— Я… — голос предательски дрогнул, сорвался на писк. — Извините, задумалась. Не смотрела по сторонам. Простите, Демид Александрович.

Он продолжал смотреть на меня. Слишком пристально. Слишком долго. Его серые глаза сканировали мое лицо, ища что-то, пытаясь сопоставить с чем-то.

— Всё в порядке? — спросил он, и в его голосе мне послышалась какая-то новая, вязкая нотка. Или показалось?

— Да, да, всё хорошо, — затараторила я, лихорадочно соображая, как сбежать, как провалиться сквозь землю. — Спокойной ночи, Демид Александрович.

Я обогнула его, едва не задев плечом, и почти побежала в сторону спасительной буквы «М». Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели огнем.

Забежала в метро, проскочила турникеты, влетела в первый попавшийся вагон и только там, прижавшись спиной к холодной двери, позволила себе выдохнуть.

Боже…

Я достала телефон. Руки дрожали, буквы прыгали перед глазами, но я написала:

«Не скучайте, господин?»

Отправила и замерла.

Через минуту — ответ. Короткий, как удар хлыста:

«Скучаю. Очень скучаю.»

У меня внутри всё перевернулось. Скучает. Он скучает по мне. По той, ночной, безымянной.

Я набрала, чувствуя, как от смелости кружится голова:

«Форма вам идёт. И костюм тоже…»

Пауза. Он явно ждал продолжения. Я не заставила ждать:

«Помню, как на коленях стояла…»

Я закусила губу. Слишком откровенно? Но он же сам этого хотел. Он сам спросил, люблю ли погорячее. Я люблю. И покажу, как люблю.

Ответ прилетел, прожег экран:

«Сука… Ты меня сейчас добьёшь.»

Я улыбнулась в темноте вагона, чувствуя, как от этой улыбки на душе расцветают цветы.

«Надеюсь, приятно?»

«Сладко. Мучительно. Хочу тебя.»

«Ищи, господин. Я где-то рядом.»

Я убрала телефон в карман и закрыла глаза. Поезд мчался в ночь, разрезая темноту тоннеля, а у меня внутри всё пело.

Я стояла в вагоне метро, прижимаясь спиной к прохладной двери, и тупо смотрела на мелькающие за стеклом огни. Переписка с ним — как наркотик. Чистейший, ломкий, сладкий яд. Каждое его сообщение — доза, от которой внутри всё плавится, а между ног становится влажно и горячо.

Я снова достала телефон, перечитала последние сообщения. Он скучает. Он хочет меня. Он ищет.

Я закусила губу и, повинуясь какому-то внутреннему, бесстыдному порыву, набрала:

«Трусики мокрые.»

Отправила и замерла, прижимая телефон к груди.

Сердце заколотилось где-то в горле. Это слишком? Слишком откровенно? Слишком извращенно?

Но он же сам этого хотел. Он сам разбудил эту бестию. Ответ пришёл не сразу. Секунда, две, три, пять… Я уже начала нервничать, придумывать тысячу причин, почему он молчит. Передумал. Решил, что я слишком доступная. Испугался. Надоела.

Телефон пиликнул.

«Ты сейчас в метро?»

Я моргнула, не ожидая такого вопроса.

«Да. А что?»

«Закрой глаза. Представь, что я рядом.»

Я послушно закрыла глаза. Вагон мерно покачивало, где-то рядом играла негромкая музыка, люди переговаривались вполголоса. Но я была уже далеко — в нашем собственном мире, где существовали только его голос и мои ощущения.

«Представила.»

«Что ты чувствуешь?»

«Твои руки. На талии. Твоё дыхание. На шее.»

«Ммм… А ещё?»

«Твой голос. Шепчет, какая я грязная сучка.»

«Ты хочешь это слышать?»

«Да, господин.»

Пауза. Долгая, томительная. Потом новое сообщение, от которого между ног все сжалось в тугой, пульсирующий комок:

«Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя найти. Прямо сейчас. Снять с тебя эти мокрые трусики и…»

Я не дала ему дописать. Пальцы сами набрали:

«И?»

«И трахнуть тебя. Прямо там, где стоишь.Жестко. Глубоко. Чтобы ты кричала.»

У меня внутри всё оборвалось. Я представила эту картинку с фотографической четкостью: он прижимает меня к холодной стене вагона, задирает юбку, одним рывком срывает трусики, входит… Боже. Я почувствовала, как по телу прошла судорога желания.

«Я уже кричу, господин. Мысленно.»

«Сука… Ты меня сейчас убьешь.»

«Но смерть будет сладкой?»

«Самой сладкой в моей жизни.»

Я улыбнулась и открыла глаза. Поезд замедлял ход — моя станция.

«Я выхожу, господин. Спокойной ночи.»

«Сладких снов, малышка. Спи с мыслями обо мне.»

«Обязательно.»

Я вышла из вагона и побрела к выходу. Ноги дрожали и казались ватными, между ног пульсировало, а на губах играла довольная, почти счастливая улыбка.

Он мой. Весь мой. И даже не знает об этом.

Я влетела в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон. Нет, хуже — будто меня только что трахнули. Хотя нет, не трахнули. Но хотели. И я хотела. И этот взгляд, когда он смотрел на меня на улице…

Боже.

Я сползла по двери на пол, обхватила голову руками. Ну почему именно сейчас? Почему я должна была врезаться в него именно в тот момент, когда в голове были его член, его руки, его голос? Я же не успела натянуть эту дурацкую маску холодности. Я покраснела. Сильно. Заметно.

Но может, он подумает, что это после спорта? Да, логично. После тренировки все красные, разгорячённые. Я же в спортзале была, он сам видел. Нормально. Всё нормально.

Я заставила себя встать, прошла на кухню, налила воды. Выпила залпом, потом ещё. Потом пошла в душ, встала под горячие струи и долго стояла, пытаясь успокоить мысли.

Но они не успокаивались.

Он смотрел на меня. Смотрел пристально, изучающе. На секунду дольше, чем нужно. Или мне показалось?

Я выключила воду, закуталась в полотенце и побрела в комнату. Рухнула на диван, уставилась в потолок.

В спортзале он меня не нашёл. Это хорошо. Это значит, что я не спалилась. Но эта встреча на улице…

Ладно. Надо успокоиться.

Я потянулась за телефоном. Открыла переписку. Пролистала наши сообщения — все эти «господин», «хозяин», «трусики мокрые». Боже, какая же я развратная. Но как же это заводит.

Я набрала:

«Киска течёт.»

Отправила и закусила губу.

Пусть знает. Пусть мучается. Пусть ищет.

Ответ пришёл почти сразу:

«Ты меня сейчас добьёшь.»

«Надеюсь, приятно?»

«Сладко. Мучительно. Где ты?»

«Там же, где и всегда. Рядом.»

«Это не ответ.»

«Это игра, господин. Ты же хотел играть?»

«Хотел. Но игра затянулась.»

«Терпение, господин. Хорошая охота требует времени.»

«А если я не хочу ждать?»

«Тогда ищи быстрее.»

Я отложила телефон и улыбнулась в потолок.

Пусть ищет. Пусть сходит с ума. А я буду ждать. И дразнить. И течь.

Потому что когда он найдёт — это будет бомба.

«А желания мои выполнять будешь? Или только в переписке смелая?»

Он провоцирует. Он проверяет. Он хочет понять, насколько я готова зайти в этой игре.

Я закусила губу, чувствуя, как между ног снова становится влажно. Пальцы дрожали, когда я набирала ответ:

«Что мой папочка хочет?»

Отправила и замерла. Что он попросит? Что-то безумное? Что-то, что я не смогу сделать?

Ответ пришёл через минуту. Короткий. Чёткий. Убийственный.