— Нет. Что мне скрывать?

Я усмехнулся.

— Не знаю. Может, чулки на подвязках?

Она побледнела. Потом покраснела.

— Что?

— Ничего, — я отступил. — Пошли танцевать?

Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.

— Пойдём.

Я взял её за руку и повёл обратно в зал. Но мысль уже засела: она знает. Она знает про чулки. Или просто испугалась? Музыка снова играла медленная, тягучая, как мёд. Идеально.

Лиза шла рядом, не глядя на меня. Но рука в моей ладони чуть дрожала. Или мне казалось?

Мы вышли на танцпол, и я снова обнял её за талию. Тонкую, гибкую, такую, что пальцы сами сжимались, чувствуя тепло сквозь ткань блузки. Я прижал её ближе. Она не сопротивлялась. Положила руки мне на плечи, глядя куда-то в сторону. Но я чувствовал, как она дышит — часто, неровно.

Запах. Духи. Лёгкие, цветочные, с ноткой чего-то сладкого. Такие или не такие, как у той, ночной? Я пытался вспомнить, но память подсовывала только смесь секса, пота и возбуждения. В ту ночь я не нюхал духи. Я нюхал её кожу, её соки, её дыхание.

А тут — цветы. Или нет?

Да мало ли одинаковых духов у баб. Половина офиса пахнет примерно так. Не зацепка. Но хрупкая… Какая же она хрупкая. Под моими руками — тонкая талия, узкие плечи, и вся такая, будто ветер дунет — улетит.

Я скользнул рукой чуть ниже по талии. К бедру. Просто чуть-чуть, самую малость. Проверить реакцию. Она вздрогнула. Замерла. Но не отстранилась.

— Лиза, — прошептал я ей в ухо.

— Ммм? — выдохнула она.

— Хорошая фигурка.

Она подняла на меня глаза. В них — страх? Желание? Непонятно.

— Демид… — начала она.

— Что?

— Ничего.

Она опустила глаза и снова прижалась ко мне. Сама. Сама сделала этот шаг. У меня внутри всё перевернулось. Я чувствовал её тело — тёплое, живое, податливое. Грудь касалась моей груди, бёдра — моих бёдер. И это ощущение, что она — та самая, росло с каждой секундой.

Но если она — то почему молчит? Почему не скажет? Если не она — то почему так дрожит? Почему не отталкивает?

— Лиз, — сказал я тихо. — Ты меня боишься?

Она подняла голову.

— Нет.

— А чего тогда дрожишь?

Она молчала. Смотрела в мои глаза, и в её глазах что-то мелькнуло. Что-то, что я не мог прочитать.

— Холодно, — сказала она наконец.

Я усмехнулся.

— В баре? Летом?

Она отвела взгляд.

— Просто… не знаю.

Я прижал её ещё ближе. Так, что между нами не осталось расстояния.

— Лиза, — прошептал я. — Я хочу тебя поцеловать.

Она замерла. Вся. Даже дышать перестала. Я ждал. Секунда. Две. Три. Она не отстранилась. Не сказала «нет». Просто смотрела. Я наклонился. Ближе. Ещё ближе. Наши губы почти касались.

— Демид, — выдохнула она.

— Да?

— Я… — она запнулась.

— Что?

— Я не знаю…

Музыка кончилась. Вокруг захлопали. Она отстранилась, выскользнула из моих рук.

— Мне пора, — сказала она быстро. — Завтра на работу.

И ушла. Растворилась в толпе, как и в прошлый раз. Я остался стоять, глядя ей вслед.

Блядь.Опять убегает.

Сука.

Бегающих девок в моей жизни становится всё больше. То одна прячется, то другая убегает. Или это одна и та же? Та, что изводит меня уже две недели своими сообщениями, фото, чулками, трусиками? Та, что заставляет член стоять колом в самое неподходящее время?

А Лиза? Лиза — просто секретарша, которая сегодня была слишком мягкой, слишком тёплой, слишком дрожащей в моих руках? Или это она и есть?

Я сжал кулаки.

— Дем! — Кир подскочил сзади. — Ты чего? Лиза ушла?

— Ага, — буркнул я, не оборачиваясь.

— И чё? Поссорились?

— Не успели.

Кир присвистнул.

— Ого. А Натаха говорит, она много выпила. Может, просто плохо стало?

— Может, — я повернулся к нему. — А может, она та самая.

Кир вытаращил глаза.

— Лиза? Та самая? Дем, ты серьёзно?

— Не знаю, — я покачал головой. — Но когда я её обнимал, она дрожала. Смотрела так, будто хочет, чтобы я поцеловал. А потом сбежала.

— Как та?

— Как та.

Кир задумался.

— Слушай, а может, это действительно она? Проверить-то как?

— Аквапарк, — усмехнулся я. — Там увидим.

— А если не она?

— Значит, две сучки бегают. Одна в переписке, другая в реале. И обе меня доводят до белого каления.

Кир заржал.

— Дем, у тебя роман с двумя женщинами сразу.

— Иди ты, — огрызнулся я, но без злости.

Я посмотрел на дверь ещё раз. Лиза ушла. Анонимка молчит. И снова — ничего, кроме догадок.

— Ладно, — сказал я Киру. — Поехали. Завтра новый день.

— Ага, поехали.

Мы вышли из бара. Я набрал водиле, приехал через 15 минут, видно был рядом. Я сел в машину и достал телефон.

Написал ей, анонимной:

«Ты сегодня в баре была?»

Через минуту пришёл ответ:

«А ты хотел бы, папочка?»

Я усмехнулся.

«Хотел бы. Очень.»

«Тогда ищи.»

Я отложил телефон и откинул голову на сиденье.

Одна и та же? Или разные?

Я влетела в такси, захлопнула дверь и только тогда позволила себе выдохнуть.

Воздух вышел со свистом, будто я задерживала дыхание целую вечность. Всё тело дрожало — крупной, неконтролируемой дрожью. Руки тряслись так, что я сжала их в кулаки, прижала к груди, пытаясь успокоить.

— Куда едем? — спросил водитель, обернувшись. Лицо равнодушное, уставшее — ночная смена, привык ко всему.

Я назвала адрес. Голос сел, пришлось откашляться. И откинулась на сиденье, прижимая руки к груди, туда, где сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет, разорвёт рёбра, вылетит из горла.

Боже.

Я закрыла глаза и провалилась обратно.

В танец. В его руки на моей талии — тяжёлые, горячие, собственнические. В его грудь, к которой я прижималась щекой. В его запах — терпкий, мужской, с нотками виски и табака, въевшийся в память, в кожу, в каждую клетку. В его губы — так близко, что я чувствовала их тепло на своих губах.

В его голос, шепчущий: «Я хочу тебя поцеловать».

Голос хриплый, сдавленный, совсем не начальственный. Голос мужчины, который хочет. Который уже не контролирует себя. Который готов сорваться. Если бы музыка не кончилась… Если бы я не сбежала…

Он бы поцеловал меня.

Я знаю это. Чувствую каждой клеткой.

И я бы не смогла молчать. Я бы сказала всё. Всю правду. Что это я. Что я — та самая сучка, которая пишет ему «хозяин». Которая подкладывает трусики в стол. Которая прислала фото в чулках. Которая дразнит его уже вторую неделю и сходит с ума от желания быть снова в его руках.

А что потом?

Мысль пришла внезапно, холодной волной, обожгла, отрезвила.

Если он поймёт… Если узнает, что я — та самая… Что будет?

Я представила. Утро, офис. Светлое, стерильное, с кондиционером и запахом кофе. Я захожу в кабинет с чашкой, как обычно. А он смотрит на меня уже не как на секретаршу. Не как на функцию, не как на ледяную глыбу. Как на свою. Как на ту, что была под ним в ту ночь. Как на ту, что писала ему пошлости и называла папочкой.

Стану ли я просто секретаршей с дополнительной функцией?

«На цепь посажу. Под столом», — написал он тогда, когда я спросила, что будет, когда он меня найдёт.

Я улыбнулась в темноте такси. Улыбка вышла странной — и испуганной, и возбуждённой одновременно.

А что, если это не страшно? Что, если я хочу этого? Хочу быть для него не просто Лизой, печатающей бумажки и подающей кофе. Хочу быть его. В офисе, под столом, на столе, в кабинете — везде, где он захочет. Везде, где он прикажет.

Секретарша с допфункцией. Боже, как же это заводит. Низ живота потяжелел, стало влажно между ног. Я сжала бёдра, чувствуя, как пульс отдаётся там, глубоко.

Я представила: он вызывает меня по селектору. Голос спокойный, деловой: «Лиза, зайдите». Я захожу, закрываю дверь. А он уже расстегнул ремень, смотрит тяжёлым, тёмным взглядом и говорит: «Иди сюда, малышка».