— Одежда, — сказал Демид, вставая. — Посиди, я принесу.

Он вышел и вернулся с огромными пакетами. Целых три. Белые, с логотипом какого-то дорогого бутика. Поставил на пол в прихожей.

— Иди примеряй, — кивнул он. — А я пока в душ.

Я зашла в спальню и начала распаковывать.

И ахнула.

Всё было идеально. До мельчайших деталей.

Бельё — моё размера, кружевное, но удобное. Нежное, дышащее, как раз для офиса. И главное — рабочая одежда. Строгая, элегантная, как я люблю.

Юбка-карандаш. Тёмно-синяя, ровно до колена, с идеальным кроем, который подчёркивал талию и бёдра, но не выглядел вызывающе. Ткань плотная, качественная.

Шёлковая блузка — кремово-белая, с длинным рукавом и аккуратным воротником под горло. Никакого декольте, ничего вызывающего. Но ткань струилась, переливалась на свету, и блузка сидела так, будто сшита на меня по индивидуальным меркам.

Туфли — классические лодочки, тёмно-синие в тон юбке, на удобном каблуке. Идеально.

— Демид, — выдохнула я, когда он вышел из душа.

Он стоял в дверях спальни в одном полотенце на бёдрах, мокрый, с каплями воды на груди и плечах, и улыбался. Солнечный свет играл на его коже.

— Что?

— Откуда ты знаешь мои размеры? — я развела руки, показывая на одежду. — Это же идеально!

— Я же сказал — я внимательный, — усмехнулся он, обводя меня взглядом. — Нравится?

— Идеально, — ответила я.

— Собирайся. Поедем вместе.

Я оделась, собрала волосы в привычный тугой пучок, заколола невидимками. Очки — на нос. Посмотрела в зеркало.

Идеальная секретарша. Ледяная глыба. Ни одной эмоции на лице. Только идеальная форма.

— Жаль, — сказал Демид, глядя на меня. Он стоял уже одетый в костюме, прислонившись к дверному косяку.

— Чего?

— Что ты прячешь такую красоту, — он подошёл, взял меня за подбородок, заглянул в глаза. — Под этой строгой формой. Под этими очками.

Я улыбнулась.

— Работа есть работа.

Он вздохнул, но улыбнулся в ответ.

— Поехали. Моя ледяная королева.

Он поцеловал меня в губы — быстро, но крепко — и мы вышли.

— Хотя, — он задумчиво оглядел меня с головы до ног, и в этом взгляде было столько собственнической гордости, что у меня внутри всё растаяло. — Даже хорошо, что прячешь. Только для меня.

— Собственник, — улыбнулась я, поправляя очки на переносице. Жест привычный, автоматический.

— Естественно, — ответил он просто, пожав плечами. Будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Будто не могло быть иначе.

Я хихикнула, чувствуя, как тепло разливается по груди, по животу, по всему телу. Он сказал это так просто, так уверенно, так по-хозяйски, что у меня дух захватило.

— Поехали, — он взял меня за руку. Пальцы сплелись, тёплые, родные. — А то опоздаем, и твой строгий начальник сам себе выговор сделает.

— Он строгий только с виду, — подмигнула я, глядя на него сквозь очки.

— Ой ли? — он приподнял бровь, усмехнулся.

Мы вышли из дома.

Утро было свежим, прозрачным, пахло травой и лесом. Солнце уже поднялось выше, обещая жаркий день, золотило верхушки сосен, играло в каплях росы на листьях. Он открыл передо мной дверь машины — чёрного внедорожника, такого же хищного, как он сам, — помог сесть, касаясь моей талии.

Мы ехали молча, но это молчание было тёплым, уютным, наполненным чем-то большим, чем слова. Я смотрела на его профиль — чёткий, уверенный, с лёгкой улыбкой в уголках губ — и думала: как же хорошо, что тогда, на корпоративе, я не сбежала сразу. Что осталась. Что решилась на эту игру, которая перестала быть игрой.

Он будто почувствовал мой взгляд, повернулся на секунду. Глаза встретились в зеркале заднего вида.

— О чём думаешь?

— О том, что я счастлива, — ответила я честно. Голос дрогнул, но это была правда.

Он улыбнулся — той самой тёплой, хищной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, — и сжал мою руку. Пальцы переплелись, лежа на его бедре.

— Я тоже, Лизок. Я тоже.

Мы подъезжали к офису. Утреннее солнце уже золотило верхушки небоскрёбов, стеклянные фасады горели золотом и сталью. Город просыпался, наполнялся шумом машин, голосами, гулом жизни. А в салоне его внедорожника было тихо, спокойно, по-домашнему.

Демид бросил взгляд на меня — быстрый, но такой тёплый, такой пронзительный, что я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Лиз, — сказал он вдруг. Голос ровный, но в нём звучало что-то новое. — Оставайся так всегда. На ночь.

Я замерла. Тело напряглось, пальцы вцепились в ремень безопасности.

— Что?

— Оставайся у меня, — повторил он спокойно, глядя на дорогу, но я видела, как дрогнули его пальцы на руле. — Каждую ночь.

— Демид… — я растерялась. Слова застряли в горле. — Мы же… Мы только начали. Это слишком…

— Ну а чего, — перебил он, пожимая плечами. Жест такой простой, будничный, будто речь шла о чём-то обыденном. — Удобно же. Да и мы не пятнадцатилетние подростки, чтобы встречаться и расходиться по своим квартирам, как влюблённые голубки.

Я смутилась. Краска залила щёки, шею, уши. Наверное, я стала пунцовой.

— Но и съезжаться как-то рано, Демид, — сказала я тихо, глядя в окно на проплывающие дома.

Он усмехнулся. Не обидно, а как-то по-доброму, тепло.

— Лиз, я понимаю, у вас, у девочек, свои заморочки на этот счёт. Сроки там, правила, этикет, сколько надо встречаться до первого совместного носка. — Он сделал паузу, повернулся ко мне на секунду. — Но мне не пятнадцать, чтобы с тараканами в голове жить и считать дни.

Я молчала, сжимая в руках ремень безопасности. Пальцы дрожали.

— Я же сказал, — продолжил он твёрже, и в голосе его зазвучала сталь. — Не считаю тебя интрижкой. Ты мне нужна. Важна. А отношениям нужно поле, чтобы развиваться. Пространство. Время вместе.

Он повернулся ко мне, улыбнулся уголком губ. В глазах плясали чертики.

— Моё двухэтажное поле в 450 квадратов, — усмехнулся он, кивая куда-то в сторону, где остался его дом. — В самый раз, как думаешь? Хватит для развития?

Я засмеялась. Напряжение отпустило, ушло, растворилось в этом смехе.

— Демид…

— Что? Я серьёзно. Места много, ты видела. Скучать не дадим друг другу, а если захочется побыть одной, почитать книжку, пожалуйста, комнат полно. Выбирай любую.

Я смотрела на него и думала: какой же он… невероятный. Упрямый, властный, собственник до мозга костей, но при этом такой нежный, такой понимающий.

— Я подумаю, — ответила я.

— Договорились, — кивнул он, и в этом кивке было столько уверенности, что я сразу поняла — он не отступит. — Но имей в виду: я упрямый. И сдаваться не собираюсь.

Мы подъехали к офису. Машина замерла у входа. Он заглушил двигатель, повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони, большие пальцы гладили скулы.

— Иди работай, моя секретарша, — сказал он тихо. — Вечером продолжим этот разговор.

Я кивнула, поцеловала его в щёку — быстро, но крепко — и вышла из машины.

Я села за свой стол, включила компьютер, разложила документы. Всё как обычно — идеальный порядок, стопки бумаг, ежедневник открыт на сегодняшней дате. Руки двигались на автомате, но внутри всё пело. Каждая клетка, каждый нерв, каждый вздох были наполнены им.

Он зашёл минут через десять.

Я подняла глаза — и замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

В руках у него был стаканчик кофе. Из той самой кофейни через дорогу, где делают лучший капучино в районе. Белый стаканчик с зелёным логотипом — я узнала бы его из тысячи.

Он поставил его на мой стол. Прямо передо мной, сдвинув стопку бумаг.

— Не знаю, как ты держишься на ногах с пяти утра, — сказал он, глядя на меня с усмешкой. Глаза за тёмными очками улыбались. — Я бы без кофе через час рухнул. Сдох бы прямо на первом же совещании. Собственнно…наверное, сегодня так и будет.

Я хихикнула, чувствуя, как щёки заливает краской. Жар прилил к лицу, к шее, к ушам.