Но и быть с ним, зная, что у него есть она, заниматься сексом, пока она ждёт его дома… Быть кем? Любовницей? Тайной интрижкой на стороне?

Это перебор даже для моего извращённого мозга. Это ниже моего достоинства.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В глазах защипало — слёзы подступали, но я не позволяла им пролиться. Не здесь. Не сейчас.

Я смотрела на дверь его кабинета и ждала. Что она скажет? Что он ответит? Выгонит её? Или…

Телефон пиликнул. Наташка.

Наташка: Лиз, я видела, какая то девка в приемную зашла. Кто эта шмара?

Я набрала дрожащими пальцами:

Я: Говорит, его будущая жена.

Наташка: ЧЕГО⁈

Наташка: Лизка, не делай глупостей. Сначала узнай, что к чему.

Я: А что тут узнавать? Она в красном платье ворвалась к нему в кабинет и назвалась будущей женой.

Наташка: Подожди. Может, она врет? Может, это бывшая, которая хочет вернуться? Ты же знаешь, он говорил, что у него никого нет.

Я: Я не знаю, Натах. Я ничего не знаю.

Я сидел в кабинете и смотрел в одну точку.

Мысли всё ещё были там — с Лизой. С моей Лизок. Я чувствовал на пальцах её влажность, видел перед глазами её затуманенный взгляд, слышал её сдавленный стон, когда я ласкал её. Как она сжималась вокруг моих пальцев, как выгибалась, как шептала «папочка». Как я смотрел в её глаза без очков — такие открытые, такие честные, такие мои.

Хороша. Охренеть как хороша.

Член до сих пор ныл, напоминая о том, что было. И о том, что будет вечером. Я уже предвкушал, как вместе поедем ко мне, как раздену и буду трахать всю ночь, пока не выдохнется и она, и я. Зараза,не ночует у меня, а хотелось… Ой как хотелось проснуться с ней…Ее запах на подушке, на простынях…Поплыл Демид без женской ласки.

И тут дверь распахнулась без стука.

Рывок, грохот — и я поднял глаза.

И чуть не поперхнулся воздухом.

Бывшая.

Мария. В этом дурацком красном платье, с этой дурацкой причёской, с этой наглой, уверенной улыбкой накрашенных губ. Стоит в дверях, как хозяйка жизни.

— Какие люди в Голливуде, — хмыкнул я, откидываясь в кресле. Голос звучал ровно, хотя внутри всё закипало. — Я, по-моему, доходчиво объяснил, что видеть тебя не намерен. Нигде. Никогда.

Она не смутилась. Даже бровью не повела. Подошла к моему столу, оперлась на него бедром, наклонилась, демонстрируя декольте, которое, видимо, должно было свести меня с ума.

— Демид, давай мириться, — проворковала она, и голос её — тот самый, который когда-то был родным — теперь вызывал только раздражение. — Хочешь? Я же знаю, что ты хочешь меня.

Я закатил глаза.

— Ты серьёзно? Вот так просто врываешься и предлагаешь?

Она обошла стол и села прямо на него, рядом со мной. Близко. Слишком близко. Я отодвинулся, но, сука, в нос все равно ударили её духи — привычные, слегка сладковатые, терпкие. Когда-то я любил этот запах. Теперь он казался приторным, фальшивым.

— Ну Демид… — протянула она и положила руку мне на ширинку. Погладила по члену через ткань брюк.

Член — вот сука — дёрнулся. После Лизы он ещё не остыл, стоял и от прикосновения Марии это не скрылось.

— Сука, ты что творишь? — я перехватил её руку, но она не убирала. Смотрела в глаза с этой своей наглой улыбкой.

— Ну реагируешь же, — усмехнулась она. — Я знаю, что помнишь, как тебе было хорошо со мной. Тело не обманешь.

Я отдёрнул её руку — резко, с силой — встал и отошёл к окну. Прислонился лбом к прохладному стеклу, пытаясь остудить голову.

— Мария, — сказал я спокойно, но в голосе звенел металл. — Я последний раз по-хорошему тебе говорю: свали из моего кабинета. Пока я не вызвал охрану.

Она встала, подошла сзади, прижалась к моей спине.

— Давай сначала, — прошептала она мне в ухо, обжигая дыханием. — Я тебя поласкаю… мм? Как раньше. Ты же помнишь, как я умею.

Я резко развернулся, отстраняя её. Оттолкнул.

— Сука, ты серьёзно? — рявкнул я. — Я тебе сказал — нет. Забудь моё имя, забудь мой номер, забудь дорогу сюда. У меня есть женщина. И она ждёт меня за этой дверью.

Она усмехнулась. Губы скривились в той самой надменной улыбке, которую я ненавидел.

— Эта серая мышка в очках? — протянула она, кивая на дверь. — Ты шутишь? Секретарша? Как в дешёвом ромкоме? Демид, не ожидала. Ты же всегда был против романов на рабочих местах, против влюблённых дурочек, которые хлопают глазками и мечтают о директорах.

— Это моя женщина, — отрезал я, глядя ей прямо в глаза. Голос мой звучал как сталь.

Я резко выдохнул, чувствуя, как внутри закипает ярость. Ещё чуть-чуть — и я взорвусь, а скандал на глазах у всех подчинённых — последнее, что мне было нужно сейчас. А эта стерва, если ей нужно, такой цирк устроить может запросто

— Демид… — она сменила тактику, голос стал мягче, почти умоляющим. — Все ошибаются. Ты сам говорил. Так вот, я прошу у тебя прощения. Я тогда ошиблась, была глупой, наивной. Люди меняются, Демид. Единственное, что не поменялось, так это то, что я ещё люблю тебя.

Я резко сел в кресло. Сил стоять не было. Руки дрожали.

— Ты любишь себя, Мария, — сказал я устало. — И деньги. Только себя и деньги. Но вот в чем дело, я тебя не люблю.

— Не верю Демид. Такая любовь, которая была у нас, не проходит. И мне не нужны деньги, да и никогда не были нужны, — она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то новое. — Кстати, к слову о них. Я теперь помощник твоего будущего партнёра из «БайХолдинг», Байканурова Романа.

Я поднял глаза. Вот это поворот.

— Нашла нового дурачка, из которого деньги сосать? — спросил я прямо.

— Демид, как ты можешь так думать… — она сделала обиженное лицо, но глаза остались холодными. — Я хочу вернуть всё, что было. Давай попытаемся.

Я потёр переносицу. Голова раскалывалась.

— Мария, ты серьёзно?

— Да… — она шагнула ко мне. — Мне потребовалось пять лет, чтобы понять, насколько я люблю тебя.

Её рука легла мне на плечо. Я сбросил.

— Не трогай меня. Уйди и не возвращайся. Лавочка закрыта еще пять лет назад.

Она отступила, но улыбка не исчезла.

— Демид, мы скоро часто будем видеться. На переговорах, корпоративах… И в ресторане на подписании контракта в эту пятницу. Уже жду нашу встречу.

— Уйди, Мария, последний раз говорю спокойно. Оставь этот театр для других. Еще слово и мне похрен будет на все, вышвырну за шкирку.

Она спрыгнула со стола и вышла из кабинета.

Дверь закрылась. Тишина.

Я выдохнул. Шумно, со свистом.

Посмотрел на дверь. Там, за ней, сидела Лиза. Моя Лизок. Которая, наверное, сейчас в шоке от того, что произошло. Которая видела эту выдру в красном.

Я нажал кнопку селектора. Палец дрожал.

— Лиза, зайди.

Она вошла через минуту. Бледная, сжатая, но с ледяным спокойствием на лице. Идеальная маска. Ни одной эмоции.

— Вызывали, Демид Александрович?

Я подошёл к ней, взял за руку. Пальцы холодные, дрожат.

— Это бывшая, — сказал я просто, глядя в глаза. — Пять лет назад изменила мне. Теперь вернулась. Я её выгнал.

Она смотрела на меня, и в глазах её таял лёд. Чуть-чуть, самую малость, но я заметил.

— Правда?

— Правда. Ты — моя. И никого другого мне не надо.

Она улыбнулась.Тепло разлилось по груди.

— Я поняла.

Я притянул её к себе, поцеловал в висок.

— Вечером вместе, — прошептал я. — И мы обо всём поговорим.

Она кивнула и вышла. Поняла или нет, фиг знает, вечером увижу. Сейчас за ее маской хер что разглядишь нормально.

Я сел в кресло и уставился в окно.

Пятница. Подписание контракта. И Мария.

Блядь.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять пульсацию в висках. Голова раскалывалась. Мало того, что эта сука заявилась, так ещё и выяснилось, что теперь она будет маячить перед глазами на всех важных встречах.