Она засмеялась. Этот смех — звонкий, колкий, как битое стекло — врезался в мозг.

— Пока, Демид. Наслаждайся одиночеством и хватит дуться, как ребёнок, жду тебя у себя.

Сбросила.

Я стоял посреди кухни, сжимая телефон в руке, и не мог пошевелиться. В голове было пусто. Только одно слово билось, как птица в клетке: Лиза. Лиза. Лиза.

Моя малышка, моя девочка… Как же ей сейчас больно… Я допустил… Не уберег.

— Дем? — Кир подошёл, положил руку на плечо. — Что она сказала?

— Она… она встретилась с Лизой, — выдохнул я. Голос звучал глухо, будто издалека. — Показала фото. Сказала, что мы снова вместе.

— Блядь, — выдохнул Кир.

— Она написала заявление, Кир. На увольнение. Мария в понедельник занесёт.

Я смотрел в окно, но ничего не видел. Перед глазами стояла только она. Лиза. Моя Лиза. Которая сейчас где-то там, одна, с этой болью. Которая думает, что я её предал.

— Я должен её найти, — сказал я. — Должен всё объяснить.

— Как? — спросил Кир. — Она не захочет тебя видеть или и вовсе уехала из города. Здесь её ничего сейчас не держит.

— Узнаю, куда может уехать. В её личном деле. Адрес прописки. Поехали.

Я встал, готовый рвануть в офис. Кир тоже поднялся, уже набирая Наташку, чтобы предупредить.

— Дем, поехали на моей, — сказал он. — Быстро домчим.

— Офис закрыт. Суббота же.— вспомнил я

Кир посмотрел на меня.

— Ключи? У тебя есть ключи от офиса?

Я задумался. Ключи… ключи от офиса всегда были у меня запасные, еще у Лизы и у диспетчера центра. Запасные всегда носил с собой. Вчера… вчера они были со мной. А сегодня?

— Были, — сказал я. — В пиджаке. Я всегда ношу их в левом внутреннем кармане пиджака.

— А пиджак где? — спросил Кир.

Я замер. Пиджак… я был в пиджаке вчера. Когда проснулся у неё, пиджака рядом не было. Я даже не подумал о нём.

— У неё, — выдохнул я. — Пиджак остался у неё.

— Сука, — Кир покачал головой. — Значит, и ключи от машины, и ключи от офиса — у неё.

— Да, — я уже доставал телефон. — В пиджаке, который я там оставил.

Я набрал Марию. Она ответила почти сразу, будто ждала, будто сидела и смотрела на телефон.

— Демидик, — пропела она. — Соскучился?

— Где мой пиджак? — рявкнул я, игнорируя её тон.

— А-а-а, — протянула она довольно. — Пиджачок твой у меня. Висит в прихожей. Такой красивый, дорогой… Я даже померить хотела, но великоват.

— Ключи от машины и от офиса в нём, — сказал я. — Отдай.

— Приезжай, забирай, — усмехнулась она. — Я дома. Жду.

— Я не поеду к тебе.

— Как хочешь, — в её голосе звучало торжество. — Тогда ищи другие ключи, объясняй диспетчеру,что так тебе в субботу в офисе понадобилось, только не факт что дозвонишься, выходной же. А машина твоя, кстати, у ресторана. Я её там вчера оставила. Сама за руль не села — побоялась, что остановят. А тебя везти пришлось. Ты вообще ничего не соображал.

— Сука, — выдохнул я.

— Что? Я же забочусь о тебе, — засмеялась она. — Ладно, Демидик. Если надумаешь — я жду. Адрес ты знаешь.

Она сбросила.

Я посмотрел на Кира.

— Пиджак у неё. Ключи в пиджаке.

— И что делать? — спросил Кир.

— Придётся ехать, — выдохнул я. — Другого выхода нет.

— Дем…

— Знаю, — перебил я. — Но без ключей мы никуда. А других от офиса у меня нет. Только эти.

Кир вздохнул.

— Ладно, поехали. Я с тобой.

— Нет, — я покачал головой. — Ты оставайся здесь. Если я не вернусь через час — звони в полицию.

— Дем, ты серьёзно?

— Шучу, — усмехнулся я, но в глазах не было веселья. — Но лучше один. Она наглее, когда кто-то рядом.

— Ладно, — Кир кивнул. — Но будь осторожен.

Я взял куртку, накинул на плечи и вышел.

К ней. К этой суке. За своими ключами.

Я вызвал такси и вышел за ворота.

Стоял у дороги, смотрел на пустую улицу и думал. Сука. За что мне эта мразь так жизнь портит? Сама всё сломала пять лет назад, предала, растоптала, ушла. А теперь вернулась и снова ломает. Уже мою новую жизнь. Мою жизнь с Лизой. Моё счастье. Въедается, плюет в душу и сердце. Такккие, как Мария, только и могут, что ломать, портить, уничтожать

Я сжал кулаки. В груди кипело. Не просто злость — какая-то чёрная, липкая ярость, от которой темнело в глазах.

Такси подъехало. Я сел, назвал адрес. Водитель кивнул, тронулся.

Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. В голове крутилась мысль. А может, на разговор выведу? Может, получится записать на диктофон? У неё язык длинный, самоуверенность зашкаливает. Если сыграть правильно, если сделать вид, что я сдался, что поверил…

Машина петляла по городу, мелькали дома, витрины, люди. А я смотрел в окно и думал о Лизе. Где она сейчас? Что делает? Плачет? Злится? Собирает вещи? Уехала из Москвы или нет?

Мысль о том, что она сейчас одна, с этой болью, разрывала меня на части. Я должен был её уберечь. Не уберёг.

— Приехали, — сказал водитель.

Я расплатился, вышел. Посмотрел на знакомый дом. Тот самый, откуда утром вышел, ничего не помня.

— Ну, сука, — прошептал я. — Давай поиграем.

Я вошёл в подъезд и нажал кнопку звонка.

Я нажал кнопку домофона. Палец дрожал. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая всё.

Она ответила сразу. Будто стояла у двери и ждала, затаив дыхание.

— Да, Демидик? — пропела она. Голос сладкий, тягучий, как патока. — Поднимайся.

Дверь щёлкнула, открылась. Я вошёл в подъезд — прохладный, с зеркалами и цветами в кадках. Поднялся на лифте на её этаж. Кабина ползла медленно, издевательски, а я стоял и смотрел на своё отражение в зеркальной стене. Глаза горят, желваки ходят, кулаки сжимаются сами собой.

Дверь открылась до того, как я успел позвонить.

Она стояла на пороге.

В прозрачном халате. Шёлк, почти невесомый, сквозь который просвечивало всё. А под ним — бельё. Чёрное, кружевное, почти ничего не скрывающее. Волосы распущены, падают на плечи, на грудь. Губы накрашены ярко-алым. Взгляд томный, призывный, уверенный.

Блядь.

Если я её убью, я буду, сука, сто процентов прав. За всю эту мразоту, за Лизу, за сломанную жизнь. Боже, дай мне сил не сесть из-за этой тупой курицы.

— Пиджак, — рявкнул я, даже не здороваясь. Голос сорвался на хрип.

— А где «привет»? — она притворно надула губы, склонив голову набок. — Раньше ты меня «Машулик» называл.

— А сейчас — стерва, — отрезал я. — Пиджак давай.

— Как грубо, — она покачала головой, но в глазах плясали смешинки. — Я, между прочим, для тебя старалась. Ждала. Наряжалась.

Я отпихнул её плечом, заходя в коридор. Грубо, резко. Она качнулась, но удержалась на ногах. Огляделся. Пиджак висел на вешалке у зеркала.

Я рванул к нему, обшарил карманы. Левый внутренний. Правый. Боковые. Пусто. Ничего.

— Где ключи? — повернулся я к ней.

Она стояла, прислонившись к косяку, и улыбалась. Медленно, довольно, как кошка, которая поймала мышь и теперь играет с ней.

— Нууу, — протянула она, проводя пальцем по кружеву лифчика. — Одни — в лифчике. — Она похлопала себя по груди. — А вторые нужно постараться заслужить.

— Я тебе собака? — рявкнул я, делая шаг к ней. — Отдала ключи!

— Не-е-е, — покачала она головой, и в этом движении было столько наглости, что меня прорвало.

Я не сдержался.

Рванул к ней, схватил за горло и вжал в стену. Пальцы сомкнулись на её шее — не сильно, но достаточно, чтобы она поняла: шутки кончились. Чтобы почувствовала, я на грани и грань, сука тонккая, слишком, еще немного и дел сам наворочу, потом не разгребу.

Но эта сука только улыбнулась. Шире, наглее, довольнее. В глазах загорелся какой-то безумный огонь. Шиза не иначе.

— Ключи, — прошипел я. — Отдала.

— Не-е-е, Демидик, — выдохнула она, не сопротивляясь. — Так не делается. Мы вместе теперь, никто нам не помешает… Может, ещё фото? Или повторим секс? Я соскучилась.