И я иду. Потому что я его. И он знает это. И я знаю.

— Приехали, — голос водителя вырвал из фантазий, как холодный душ.

Я моргнула. За окном — мой дом, тёмный подъезд, жёлтый свет фонаря. Расплатилась, вышла, побрела к подъезду, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дома разделась быстро, скинула одежду прямо на пол. Встала под душ и долго стояла, закрыв глаза, чувствуя, как горячая вода стекает по лицу, по груди, по животу. Смывает этот вечер. Смывает его запах с моей кожи. Но мысли не смывались. Он был так близко. Его руки, его губы, его запах, его голос. Всё это въелось в меня, осталось со мной, пульсировало под кожей. Я выключила воду, закуталась в большое пушистое полотенце и взяла телефон. С экрана на меня смотрела наша переписка. Его сообщения.

Написала:

«Спокойной ночи, папочка. Сладких снов.»

Пальцы дрожали, когда набирала.

Ответ пришёл сразу. Ровно через секунду — будто ждал, будто держал телефон в руках.

«И тебе, малышка. Ты мне вчера снилась.»

Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди.

«Сон был хорошим?»

«Самым лучшим.»

Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и прокручивала в голове сегодняшний вечер. Снова и снова. Как заезженная плёнка. Его руки на моей талии, его губы в миллиметре от моих, его голос, шепчущий «я хочу тебя поцеловать».

Тело до сих пор горело. Кожа помнила каждое прикосновение. Низ живота пульсировал, требуя продолжения. Телефон завибрировал на тумбочке. Наташка.

Я открыла чат и чуть не рассмеялась.

Наташка:Лизкааааааааа 😱😱😱

Я:Что?

Наташка:Я с Кириллом.

Я моргнула. Перечитала. Ещё раз.

Я:В смысле?

Наташка:Ну эээ… едем в такси с ним. К нему.

До меня дошло. Медленно, но дошло. Я вытаращилась в экран, потом улыбнулась.

Я:Оооооооо! 😏

Наташка:Не ржи, подруга! Сама не ожидала!

Я:А как же твой программист? Макс?

Наташка:Макс? Да ну его. Скучный. Кир… он другой. Забавный. И смотрел на меня весь вечер так…

Я:Как?

Наташка:Ну… как на женщину, а не как на приятельницу. Ты понимаешь? Глазами раздевал. Я аж мокрой стала.

Я представила, как Кир смотрит на Наташку. Как Демид смотрел на меня. Боже, эти взгляды… От них плавишься, течёшь, теряешь голову.

Я:Понимаю. Очень даже понимаю.

Наташка:Лизк, а ты как? С Демидом? Я видела, вы танцевали. Он тебя чуть не съел глазами. Я думала, прямо там трахнет.

Я:Танцевали. Он хотел поцеловать.

Наташка:ЧЕГО⁈ И чё⁈

Я:Я сбежала.

Наташка:Лизка, ты дура⁈ Такие мужики раз в жизни бывают! Ты чё творишь⁈

Я:Знаю. Но не могу же я ему прямо сейчас сказать: «Здрасьте, это я, ваша ночная сучка»!

Наташка:А почему нет? Представь лицо!

Я:Наташка!

Наташка:Ладно-ладно. Но ты давай, не тяни. Аквапарк скоро. Там всё и решится. В купальнике не спрячешься.

Я:Ага.

Наташка:Всё, Лиз, я приехала. Целую! Завтра всё расскажу!

Я:Удачи, подруга! 🔥

Я отложила телефон и улыбнулась в темноту. Наташка с Кириллом. Кто бы мог подумать. Весь вечер они препирались, смеялись, а вон оно как обернулось.

А я… я с Демидом.

Почти.

Телефон пиликнул ещё раз. Наташка прислала стикер с подмигивающим котиком и подпись: «Споки, подруга! Пусть тебе приснится твой босс!»

Я засмеялась. Смех вырвался сам, громкий, почти истеричный.

— Уже снится, — прошептала я в пустоту спальни. — Каждую ночь.

Что бы ему ещё положить? Лифчик? Банально. Слишком просто, слишком предсказуемо. Он уже получил трусики, фото в чулках, маску. Надо что-то новое. Что-то, что заставит его сходить с ума ещё сильнее. Что-то личное, интимное, дразнящее.

Я вдруг вспомнила про Polaroid.

Старый, ещё мамин, лежит где-то в шкафу, в коробке с хламом. Помню, в детстве мы фоткали всё подряд — меня, кота, цветы на подоконнике, — а потом трясли снимки, чтобы проявились. И замирали от восторга, когда проявлялось изображение. Я вскочила с кровати. Сердце забилось быстрее — от предвкушения, от азарта. Полезла в шкаф, перерыла коробки, разбросала старые вещи. Нашла коробку, порылась — и вот он, Polaroid. Целый, даже кассеты с плёнкой остались, неиспользованные.

Идея пришла мгновенно, ударила в голову, как чистый спирт.

Нафоткать части тела. Пусть ищет. Пусть гадает, кому принадлежат эти фото. Пусть сходит с ума от желания, от невозможности сразу понять, кто это. Пусть сравнивает, вспоминает, представляет.

Я хихикнула своим мыслям. Это же гениально! Просто, сексуально, и память останется. У него будет моё тело — на фотографиях, которые он сможет рассматривать, гладить ну и что там мужики с фотками делают такого рода. Нервно хихикнула от этой мысли.

Я разделась догола, встала перед зеркалом. Осмотрела себя — критично, придирчиво. Всё на месте. Всё как надо. Прикинула ракурсы.

Попа. Конечно, попа. Моя гордость. Я выгнулась, отставила ногу, поймала ракурс, сделала снимок. Polaroid зажужжал, выплюнул фото. Я подождала, пока проявится — вышло отлично. Круглая, упругая, с намёком на трусики, которых нет. Кожа светится в полумраке, ямочки на пояснице, изгиб спины.

Дальше. Верх бёдер в чулках. Тех самых, чёрных, на подвязках. Я надела их, натянула резинки, села на край кровати, чуть раздвинув ноги. Камера поймала кружево, кожу, резинки, впившиеся в тело. Щёлк. Ещё одно фото. Проявилось — кружево, кожа, подвязки. Самое то.

Ключица. Та, на которой до сих пор виден засос — синеватый, чуть пожелтевший по краям, но ещё отчётливый. Его отметина. Я приблизила камеру, поймала ракурс, чтобы было видно и след, и изгиб шеи, и начало груди. Щёлк. Я посмотрела на три фото. Разложила их на кровати, полюбовалась. Идеально. Ни лица, ничего лишнего. Только тело. Моё тело.

Пальцы дрожали, когда я брала конверт. Нашла в ящике стола, подписала: «Для папочки». Красивым почерком, с завитушками. И запечатала.

В понедельник утром подброшу ему в кабинет. Пусть найдёт. Пусть сходит с ума.

Я легла в кровать, прижимая конверт к груди, и улыбнулась. Тепло разливалось по телу, предвкушение пульсировало внизу живота.

— Ищи, папочка, — прошептала я в темноту. — Я вся твоя.

Телефон пиликнул. Наташка.

Наташка:Лизка, я у Кира. Всё пучком! 😏 А ты чего?

Я:Фотки для босса готовлю.

Наташка:Чего⁈ Какие фотки?

Я:Polaroid. Части тела. Пусть ищет, пусть гадает.

Наташка:ОХРЕНЕТЬ! Ты гений! Скинь потом посмотреть!

Я:Неа. Это только для него.

Наташка:Ну ты зверь! Ладно, споки!

Я:Удачи, подруга!

Я отложила телефон и закрыла глаза.

В темноте передо мной стоял он. Его руки на моей талии. Его губы в миллиметре от моих. Его голос: «Я хочу тебя поцеловать».

Я улыбнулась и провалилась в сон.

Утром я встала рано. Солнце только начинало золотить горизонт, а я уже стояла перед зеркалом и вглядывалась в своё отражение.

Засосы сошли. Почти. Если присмотреться — бледно-сиреневые пятна на шее, у ключицы, ещё заметны. Я вздохнула и натянула блузку с высоким воротом. Ту самую, под горло. Которая стала моей униформой в последние дни. Под ней можно спрятать всё. И правду, и следы, и себя настоящую.

На попе следы уже прошли. Я провела рукой по ягодице, вспоминая, как он шлёпал меня, как кожа горела, а я просила ещё. Жаль, что прошли. Они были как напоминание. Как татуировка, сделанная его ладонями. Но ничего. Он обещал наказать. Наставит новых. Когда найдёт.

Я улыбнулась своему отражению. Найдёт. Обязательно найдёт. А пока — играем.

Я собралась, вышла из дома и в 7:20 уже была в офисе.

Тишина. Пустые коридоры, только уборщица шуршит где-то вдалеке. Идеальное время для маленьких тайн. Я зашла в его кабинет. Сердце колотилось, но руки не дрожали — я уже привыкла к этим утренним рейдам. Открыла верхний ящик стола — тот самый, где в прошлый раз лежали трусики.