— Лизок, — сказал он тихо, почти шёпотом.

— Ммм? — я повернула голову, уткнувшись носом в его плечо, вдыхая его запах.

— Завтра я заеду за тобой.

— Зачем? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Он усмехнулся, и его рука на моём бедре сжалась чуть сильнее.

— Затем, что выходные. И я только начал, малышка. Два дня впереди. И я не намерен их тратить на сон.

Я улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Хорошо, папочка.

Он поцеловал меня в макушку. Легко, невесомо, но от этого поцелуя у меня внутри всё перевернулось.

За окнами мелькали огни ночного города, а мне казалось, что мы в каком-то своём, отдельном мире. Где только он и я. Где нет офиса, нет субординации, нет игры в прятки. Где я — просто его девочка, а он — мой мужчина.

— Демид, — спросила я тихо, глядя на наше отражение в тёмном стекле. Два силуэта, слившиеся в один.

— Ммм?

— И что мы будем делать завтра?

Он повернул голову, посмотрел на меня. Даже в полумраке салона я видела этот блеск в глазах — тёплый, довольный, чуть хищный. Глаза зверя, который загнал добычу и теперь наслаждается трофеем.

— Наверстывать упущенное, — ответил он просто. — За все дни, что ты меня мучила. За все ночи, что я был без тебя.

Я улыбнулась. Щёки снова залились краской.

— А если я снова сбегу?

— Не сбежишь, — он усмехнулся, и в этой усмешке была абсолютная уверенность. — Я теперь знаю, где ты живёшь. И у меня есть ключи от кабинета. И от наручников.

— От наручников? — я приподняла бровь, чувствуя, как сердце пропустило удар.

— Шучу, — он поцеловал меня в висок, чуть прикусил кожу. — Пока шучу.

Я засмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Тёплая волна, от которой стало спокойно и хорошо. Машина остановилась у моего подъезда.

— Приехали, — сказал водитель.

Демид вышел первым, подал мне руку. Я выбралась из машины, чувствуя, как ноги всё ещё дрожат, как вата. Холодный ночной воздух ударил в лицо, заставив поёжиться. Но его рука на моей талии согревала.

Мы стояли у подъезда. Он смотрел сверху вниз, я снизу вверх.

— До завтра, Лизок, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. Только утверждение.

— До завтра, — ответила я.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, смакуя. Так, что я снова забыла, как дышать. Его язык скользнул в мой рот, нашёл мой, сплёлся в медленном, тягучем танце. Руки сжали мою талию, прижимая к нему, давая почувствовать, что он уже снова готов.

Потом отпустил. Резко, неожиданно. Улыбнулся — той самой хищной, довольной улыбкой — и сел обратно в машину.

Я стояла у подъезда и смотрела, как чёрный внедорожник скрывается в ночи. Огни растворились за поворотом, а я всё стояла, чувствуя, как его запах ещё на моей коже, как его поцелуй на губах, как его сперма внутри.

Телефон пиликнул.

Я достала, глянула на экран. Сообщение от него.

«Сладких снов, малышка. Завтра будет долгий день.»

Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди, по животу, ниже.

Набрала:

«Жду, папочка.»

Отправила и зашла в подъезд.

Я поднялась в квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина. Только часы тикают где-то на кухне.

Прошла в спальню, разделась. Встала под душ. Горячая вода смывала пот, смывала его запах, но не смывала ощущения. Воспоминания не отпускали. Я вышла из душа и прошла в спальню. Легла в кровать, завернувшись в прохладное одеяло. Телефон лежал рядом.

Написала ему:

«Спокойной ночи, папочка. Спасибо за сегодня.»

Ответ пришёл через минуту:

«Спокойной ночи, малышка. Спасибо, что ты моя.»

Я улыбнулась в темноту и закрыла глаза.

Завтра будет новый день. Новый День. С ним.

Я проснулась рано. По привычке.

Солнце только начинало золотить шторы — тонкие лучи пробивались сквозь ткань, рисовали на полу тёплые полосы. В комнате было тихо, только птицы щебетали за окном да где-то далеко гудел город. А я уже лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Сердце колотилось где-то в горле.

Сегодня.

Он заедет сегодня. Скоро.

Я перевернулась на бок, обняла подушку и улыбнулась своим мыслям. Подушка пахла сном, покоем, а в голове уже крутились картинки — одна другой откровеннее.

Что будет? Свидание? Или сразу секс? Или сначала свидание, а потом секс? Или секс, а потом свидание?

Внизу живота запульсировало при одной мысли о его руках, о его губах, о том, как он входил в меня вчера. Как заполнял, как сжимал, как рычал моё имя.

Я заставила себя встать и пойти в душ. Ноги дрожали, когда я ступала на прохладный пол.

Долго стояла под струями, смывая с себя ночные фантазии, но они возвращались снова и снова. Горячая вода стекала по лицу, по груди, по животу, а я закрывала глаза и видела его. Его голос. Его рычание. Его «моя Лизок», которое звучало как музыка.

Я выключила воду, вытерлась махровым полотенцем и подошла к шкафу.

Что надеть?

Лёгкое летнее платье. По колено. Светло-голубое, почти невесомое, из тонкой струящейся ткани. Оно так и просилось на этот день — не слишком откровенное, но и не строгое. Простое, но красивое. Идеальное.

Я натянула его, посмотрела в зеркало. Ткань облегала грудь, талию, бёдра — подчёркивала, но не открывала. Волосы собрала в высокий хвост — светлые, длинные, они рассыпались по спине, падали на плечи. Макияж — минимум, только тушь и блеск для губ. Естественная. Живая.

Лизок. Просто Лизок. Его Лизок.

Ровно в 10 я вышла из подъезда.

И замерла.

Его внедорожник уже стоял у тротуара. Чёрный, огромный, такой же хищный, как он сам. Солнце отражалось в полированном боку, слепило глаза.

А он стоял, облокотившись о машину.

В шортах — лёгких, бежевых, открывающих загорелые ноги. В простой белой футболке, обтягивающей грудь и плечи. С тёмными очками на носу, скрывающими глаза. Загорелый, расслабленный, красивый до невозможности.

Увидел меня — и улыбнулся той самой хищной, тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

Я пошла к нему, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. Каждый шаг отдавался в груди.

Он открыл заднюю дверь и достал оттуда букет.

Огромный. Белые розы, нежные, с крупными бутонами, полевые цветы — ромашки, васильки, колокольчики, свежая зелень. Всё вместе смотрелось так нежно, так красиво, так… неожиданно. Не пафосно, не вычурно — по-настоящему.

Я ахнула.

— Демид… — выдохнула я. — Не нужно…

— Нужно, малышка, — сказал он просто и протянул мне букет.

Я взяла его, прижала к груди, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Никто никогда не дарил мне таких цветов. Никто не смотрел так, как он сейчас смотрел на меня.

Он подошёл ближе. Вплотную. Я чувствовала жар его тела, его запах — свежий, с нотками одеколона и утра. Наклонился к моему уху и шепнул:

— Я не только трахать тебя буду. Но и радовать по-другому. Ты же моя.

У меня внутри всё растаяло. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Я подняла на него глаза и улыбнулась. Сквозь слёзы, которые всё-таки выступили.

— Твоя, папочка.

Он усмехнулся, поцеловал меня в лоб — легко, невесомо — и открыл переднюю дверь.

— Садись. Поехали.

— Куда? — спросила я, всё ещё прижимая букет.

— Вкусно завтракать. А потом — ко мне.

Я засмеялась и села в машину.

Мы выехали от моего дома, и я всё ещё прижимала к груди букет, не в силах поверить, что это реальность. Белые розы пахли так нежно, так сладко, что кружилась голова. Или это от него? От его присутствия рядом?

Демид вёл машину одной рукой — легко, уверенно, привычно. Вторую положил мне на колено.

Просто так. Легко, почти невесомо. Но я сразу почувствовала, как по телу разливается жар. От этого простого прикосновения внутри всё сжалось.

— Какая ты красивая сегодня, — сказал он, не глядя на меня, но улыбаясь. — В этом платье. Оно тебе идёт.