— В Петровском. У забора. Сижу, жду.

— Охренеть, — выдохнул он. — Ну ты даёшь.

— А что делать? — ответил я. — Лиза здесь. Где-то рядом. Я чую.

— Ладно, — сказал Кир. — Давай, Дем. Если что — звони.

— Договорились.

Наступило утро.

Пять утра. Я открыл глаза и понял, что затекло всё тело. Сидеть в машине всю ночь — то ещё удовольствие. Но выбора не было.

Сука, надо отойти в лесок. Деревня, блядь… Я не против деревни, но отливать под дерево и чувствовать, как мошкара в жопу кусает — это не мой стиль.

Я вышел из машины, огляделся. Роса, туман, где-то уже запели петухи. Красота, чёрт возьми. Но жара обещала быть дикой.

Искупался в речке. Вода прохладная, хорошо. Вышел — и тут же облепила мошкара. Мда… Скоро буду весь искусанный. Ладно, переживу.

В семь утра я снова стоял у ворот.

Женщина вышла из дома, увидела меня — и замерла.

— Ты сдурел? — спросила она, подходя. — Ты что, ночевал здесь?

— Да, — ответил я просто.

— Ты офонарел! — она всплеснула руками. — Ты что, пасешь её что ли? Сказала же — её здесь нет! Не живёт она здесь! И семья здесь не живёт!

— А где живёт? — спросил я, глядя ей в глаза.

— А не пошёл бы ты лесом? — усмехнулась она.

— Я уже там был, — ответил я. — Не понравилось. Комары в жопу кусают.

Она нервно усмехнулась.

— Острый на язык, — сказала она.

— Очень, — согласился я.

— Не скажу, где Лиза, — твёрдо сказала она. — Хоть врастай в землю.

— Значит, врасту, — ответил я. — Вы последняя ниточка. Я должен её увидеть и всё объяснить.

— Ну-ну, — покачала она головой.

— Должен, — повторил я. — Я… я люблю её.

— Ну-ну, — снова сказала она. — Видать, слабо любишь, раз уехала.

— Сильно люблю, — я сжал кулаки. — Как никогда.

— Ага, так я и поверила, — фыркнула она. — Лапшу будешь кому другому вешать. Видать, лишку закормил лапшой своей.

— Никого я не кормил, — ответил я. — Я правду говорю.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом покачала головой и пошла в дом.

Я остался стоять. Но уезжать не собирался.

День тянулся бесконечно. Вторые сутки у этого чёртова забора.

Я сидел в машине, смотрел на дом и пытался не сойти с ума. Солнце палило, мошкара достала, но я не уезжал. Не мог.

Набрал Кирилла.

— Демид, — ответил он устало. — Она непробиваемая. Я всё.

— Что «всё»? — спросил я.

— По-моему, мной просто тупо воспользовались, — вздохнул он. — А отвечать она не планировала.

Я усмехнулся.

— Сам такую женщину выбрал, — сказал я. — Теперь терпи.

— А ты проблем подкинул, — огрызнулся он. — Во я влип со всех сторон.

Я хмыкнул.

— Ничего, — сказал я. — Вы с Наташкой-то помирились?

— Не знаю… — протянул он. — Трахаться — трахается, а молчит. И зверем смотрит. Сюрреализм какой-то, блядь.

— Любит тебя просто, — ответил я. — Но обижается.

— Да, — согласился он. — Я на работу поехал, она даже со мной не поехала. Сама на такси уехала.

— Гордая, — заметил я.

— Ага, — усмехнулся он. — А трахаться — трахается.

Я засмеялся. Нервно, но искренне.

— Давай, Кир, — сказал я. — Я тут пасу. Ты там. Совещания на тебе.

— Блядь, — простонал он. — И допрос на мне, и совещания.

— Ты моя правая рука, — напомнил я.

— Ага, — усмехнулся он. — А ещё член, судя по всему.

Я рассмеялся.

— Держись, Кир. Я скоро.

— Надеюсь, — ответил он. — А то я тут один не справлюсь.

Я сбросил звонок и снова уставился на дом.

Телефон начал разрываться. ККто то долбил не по детски, пока я здесь стоял у ворот. Я глянул на экран — Мария.

Блядь. Что б её комары сожрали. И мошки. И все насекомые этой деревни вместе взятые.

Я хотел сбросить, но потом подумал — а вдруг она скажет что-то полезное? Вдруг проговорится? Я включил диктофон и принял вызов.

— Демидик! — пропела она. — Соскучился?

— Чего тебе? — рявкнул я.

— Ну зачем ты так грубо? — обиженно протянула она. — Я всё поняла. Я была неправа. Я хочу всё исправить.

— Чего ты хочешь? — переспросил я.

— Тебя, — выдохнула она. — Хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты меня наказал.

Я закатил глаза.

— Наказал?

— Да, — в её голосе появились игривые нотки. — Подставлю попку, отшлёпаешь меня. Как ты любишь. Я всё стерплю, только будь со мной.

— Ты с дуба рухнула? — спросил я.

— Нет, я люблю тебя, — затараторила она. — Я поняла, что без тебя не могу. Давай встретимся, я всё сделаю, что ты захочешь. Всё, что угодно.

— Мария, — сказал я жёстко. — Ты мне противна. Слышишь? Противна. Твои пошлости, твои игры, твоё тело — всё вызывает только отвращение.

— Демид…

— Я люблю другую, — перебил я. — И ты это знаешь. Так что засунь свои предложения себе в задницу. И больше не звони.

Я сбросил звонок и выключил диктофон. Посмотрел на дом, где была последняя ниточка, что бы выйти на Лизу.

— Сука, — выдохнул я. — И как таких земля носит?

Я откинулся на сиденье и снова уставился на забор. Ждать. Только ждать.

Я вышел, размял затекшие мышцы. Солнце уже поднялось, обещая жаркий день. Мошкара снова набросилась, но я уже привык.

В руку попался камешек. Я посмотрел на окно дома — там уже горел свет. Женщина вставала рано.

Я размахнулся и аккуратно кинул камешек в окно. Не сильно, просто чтобы привлечь внимание.

Через минуту дверь открылась, и она вышла. В том же ситцевом платье, с тем же половником в руке. Увидела меня — и глаза её округлились.

— Вы с ума сошли! — закричала она, подбегая к забору. — Камнями тут кидаетесь! Вы что, здесь ночевали?

— Да, — ответил я. Голос охрип от долгого молчания.

— Вам делать нечего? — она всплеснула руками. — Убирайтесь!

— Нет, — я покачал головой. — Пока не узнаю, где Лиза.

— Боже, вы спятили! — она упёрла руки в боки. — Если она не хочет вас видеть, значит, не хочет! Чего вы добиваетесь?

— Скажите, где она, — попросил я.

— Я что, дура, что ли? — усмехнулась она. — Говорить, где моя племянница, первому встречному?

— Вы меня уже второй день видите, — напомнил я.

— И что? — фыркнула она. — Я сейчас вас граблями огрею!

— Я прошу, — я сжал кулаки. — Просто скажите направление. А там я сам как-нибудь поищу.

— Нет! — отрезала она. — И не надейся!

Она развернулась и пошла в дом, хлопнув дверью.

Я остался стоять. В отчаянии, в бессилии, но не сломленный.

Телефон зазвонил. Кир.

— Да, — ответил я.

— Дем, — голос у него был взволнованный. — Байкануров звонил. Назначил встречу для заключения второго контракта.

— И что? — спросил я.

— Ты нужен, — сказал Кир. — Это серьёзно. Без тебя не подпишем.

— Кир, я не могу, — выдохнул я. — Я здесь. Я жду.

— Дем, я понимаю, но… это важный контракт. Миллиарды.

Я посмотрел на дом. На окно, за которым, возможно, была Лиза.

— Кир, — сказал я твёрдо. — Разруливай сам. Ты справишься. Ты моя правая рука. А я отсюда не уеду.

— Дем…

— Всё, Кир. Я верю в тебя.

Я сбросил звонок и снова уставился на дом. Контракт подождёт. А Лиза — нет.

Я стоял у забора, смотрел на дом и чувствовал, как отчаяние засасывает всё глубже. Женщина ушла, Кир занят контрактом, а я здесь, в этой глуши, без единой зацепки.

Наташка. Последняя надежда.

Я плюнул на всё и набрал её номер. Она ответила после второго гудка.

— Козлина! — заорала она в трубку. — Я с тобой не разговариваю!

— Наташ, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Тебе Кирилл не объяснил? Или вы только трахались и молчали?

— Ах ты сволочь! — взвилась она. — Мы в отличие от тебя не изменяем, хотя бы!

— О, — я усмехнулся. — Так и я не изменял!

— Ну-ну, — фыркнула она. — Лапшу свою вешай кому другому!

— Наташ, — я сжал телефон. — Где Лиза? Ты знаешь.