Я улыбнулась невольно. В словах Наташки была своя правда. Да, страшно. Да, рискованно. Но где-то глубоко внутри, там, где еще горели отметины от его губ и ладоней, жило дикое, первобытное торжество.

Он ищет. Он хочет меня снова.

А я — вот она. Рядом.

И пока не собираюсь сдаваться.

— Ладно, — я встала, поправила юбку. — Пойду работать. А то сидим тут, сплетничаем, а он там, может, уже ищет свою «шалаву».

— Иди, — махнула рукой Наташка. — А я еще посижу, посмакую. Лизка, ты зверь! Я горжусь тобой!

Он ищет. Пусть ищет.

Игра только начинается.

Я выскользнула из комнаты отдыха и быстрым шагом направилась в туалет. Щеки горели, под блузкой стало вдруг невыносимо жарко, хоть пуговицы расстегивай. Но нельзя. Слишком заметно. Слишком подозрительно.

В туалете я влетела в кабинку, закрылась и прислонилась спиной к прохладной пластиковой двери. Прикрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание.

Господи… Ну почему весь офис уже в курсе? Мы же вроде не на виду трахались, в випке, за закрытой дверью… А теперь камеры, сплетни, это его «найду и накажу»… Кошмар.

Я отдышалась, подошла к раковине, включила холодную воду и начала плескать себе в лицо, стараясь смыть предательский румянец со щек. Вода приятно холодила кожу, возвращая способность соображать.

И тут дверь туалета распахнулась.

Я замерла с мокрым лицом, глядя в зеркало. Внутри все сжалось в тугой комок.

Вошли двое. Я их узнала сразу — девчонки из бухгалтерии, вечно шушукающиеся по углам и строящие глазки всем мужикам в компании, кто хоть чуть-чуть при деньгах. Обе накрашенные, накачанные губы, ресницы, груди наружу — типичные офисные хищницы в поисках добычи.

Они меня даже не заметили. Или заметили, но не обратили внимания — мало ли какая-то секретарша умывается. Для них я пустое место, серая мышь.

— Прикинь… — начала одна, поправляя перед зеркалом макияж и даже не понижая голоса. — Наш гендир трахнул кого-то на корпоративе!

— Да ладно? — вторая аж взвизгнула от возбуждения, подскакивая к подруге. — Во кому-то повезло! Он же ходячая секс-машина! Ты видела, как он в зал ходит? Как пресс качает? Я б такого…

— Ага, — мечтательно закатила глаза первая. — Интересно, кого он трахнул-то? Из наших или кого привел? Если из наших — я этой сучке завидую по-черному!

Я стояла у раковины, замерев, и делала вид, что очень занята своим отражением. Вода капала с подбородка, стекала за воротник блузки, но я боялась пошевелиться, боялась дышать.

— Может, Ольгу из логистики? — предположила вторая. — Она же на него вешается постоянно, как кошка на валерьянку. Юбки по сантиметру, чулки с подвязками — позорище, конечно, но мужики на такое ведутся.

— Да нет, — отмахнулась первая. — Ольга — слишком дешево. Он бы такую даже трахать не стал, побрезговал. Тут кто-то поинтереснее должен быть. Может, из нового набора? Вон недавно в маркетинг брали — там одна шатенка, фигуристая…

У меня сердце ушло в пятки.

— Ага, или из секретарш? — хохотнула вторая. — Там же эта, Лиза, в очках и с пучком. Мышка серая. Но если ее раздеть — может, и ничего? Хотя вряд ли. Такие только и умеют, что чай носить и бумажки раскладывать. На секс с гендиром у них фантазии не хватит.

Я вцепилась в край раковины так, что костяшки побелели. Серая мышь. Фантазии не хватит. Ага. Если бы вы знали, как я в пятницу «чай носила» вашему гендиру — обзавидовались бы.

— Ладно, пошли, — первая поправила прическу в последний раз и направилась к выходу. — А то сейчас главбух придет, орать будет. Но ты смотри, если узнаешь, кто эта счастливица — сразу мне свистни!

— Ага, конечно, — засмеялась вторая. — Я первая к ней в подруги набьюсь. Вдруг он через нее на меня внимание обратит?

Они вышли, даже не взглянув в мою сторону. Дверь захлопнулась, и я осталась одна.

Я выдохнула. Медленно, с шумом, чувствуя, как трясутся руки.

Серая мышь. Фантазии не хватит. О боже.

Я посмотрела на себя в зеркало. Мокрая, раскрасневшаяся, глаза блестят — то ли от страха, то ли от бешенства. Пучок растрепался, выбились светлые пряди. Очки запотели от воды.

— Ну ничего, — прошептала я своему отражению. — Посмотрим, кто тут мышь. Посмотрим, у кого фантазии не хватило.

Я промокнула лицо бумажным полотенцем, поправила прическу, водрузила очки на место и вышла из туалета. В коридоре было пусто, только вдалеке мелькнули спины удаляющихся бухгалтерш.

Я пошла к своему месту. К своему столику напротив его двери. Села в кресло, включила монитор и попыталась унять дрожь в коленях.

Серая мышь, значит. Ну-ну.

Я достала ежедневник и вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Глупо, нервно, но улыбаюсь.

Весь офис гудит. Все обсуждают таинственную незнакомку, которая трахнула самого Демида Александровича Власьева так, что он теперь ищет ее по всему зданию. А она — вот она. Рядом. Под носом. И никто даже не догадывается.

И пусть ищет.

Я поправила очки и углубилась в бумаги, чувствуя, как внутри разгорается странный, пьянящий азарт.

Утренний брифинг прошел, а мысли были где-то далеко. С той незнакомкой. С той сладкой киской, которая до сих пор стояла перед глазами. Я отвечал Лизе, смотрел в ее ледяные глаза за очками, а сам думал: как там моя беглянка? Где она сейчас? Чувствует ли еще мои шлепки на попе? Засосы замазывала тоналкой? Блядь. Надо сосредоточиться.

Как только Лиза вышла, я схватил телефон и набрал Кирилла.

— Кир, ну что? Записи достал?

— Достал, — голос у него был довольный. — Уже на твоем этаже, иду.

Я отложил телефон, барабаня пальцами по столу. Ну давай, сука, покажись. Дай хоть зацепку. Дверь открылась, Кирилл ввалился с победным видом, потрясывая флешкой, как трофеем.

— На, держи. — я выхватил флешку, вставил в ноутбук.

— Что, так не терпится найти?

Кирилл плюхнулся в кресло напротив, закинул ногу на ногу.

— Если б ты такую трахнул, понял бы, о чем я, — ответил я, открывая папку с видео. — Член колом стоит от одной мысли.

Кирилл заржал, но я уже не слушал — я впился глазами в экран. Ну, посмотрим на тебя, беглянка. Камера в коридоре. Вот мы заходим в випку — я, а за мной она. Маска на лице, парик, платье. Лица не видно, сука. Вот время идет — десять минут, двадцать, сорок. Я аж занервничал — столько времени прошло? А казалось, всего ничего. Вот дверь открывается. Она выскальзывает — быстрая, как мышка. Поправляет платье, одергивает подол. Оглядывается по сторонам и — ходу.

Камера провожает ее до поворота. И везде, блядь, везде она в маске! Ни разу не сняла! Ни в коридоре, ни когда в туалет заходила через десять минут — я потом проматал дальше, она в уборную зашла, но маску даже там не сняла, видно через открытую дверь — поправила парик и вышла.

— Сука… — я откинулся в кресло, отъезжая от стола. — Нигде не видно лица. Не снимала маску нигде!

Кирилл присвистнул.

— Ого. Серьезная девчонка. Конспираторша.

— Значит, будем пытаться по-другому, — я потер лицо ладонями, чувствуя, как внутри закипает азарт. Ну нет, так просто ты не уйдешь.

— Ты хоть что-то запомнил у нее? — спросил Кирилл, подаваясь вперед. — Ну, может, родимое пятно там или еще что? Особые приметы?

Я задумался. Что я запомнил? Кроме того, как она стонала и как сжималась?

— Когда шлепал по жопе и она стонала: «Еще, папочка, хочу жестче», — я усмехнулся воспоминанию. — Как-то не до разглядываний было, Кир. Я там другим был занят.

У Кира аж челюсть отвисла. Глаза округлились, брови поползли вверх.

— Чего-чего она говорила? «Еще, папочка, хочу жестче»? — переспросил он, не веря своим ушам. — Дем, ты серьезно? И где такая извращенка прячется? У нас в компании?

— А хер его знает, — я развел руками. — Может, в бухгалтерии, может, в отделе кадров. По этажам, что ли, прогуляться? Заглядывать в каждый кабинет и спрашивать: «Вы вчера не хотели жесткого секса с папочкой?»