«Помнишь наш секс во время медового месяца? Мм?»

К каждому письму прилагались фото. Те самые, из прошлого. Мы на пляже, мы в номере отеля, мы счастливые, молодые, голые. Она выбрала самые откровенные, самые интимные моменты. Сука, нахера она это все хранила и теперь мне вываливает.

«Вот фото с тех времён. Нам было хорошо. У нас особая химия с тобой, ты сам это знаешь».

— Сука, — выдохнул я сквозь зубы.

Химия? Она что там курит? Какая, блядь, химия? Химия была восемь лет назад, когда все начиналось, закончилась пять лет назад, когда понял,что все — яд.

Я пролистывал письма, и внутри поднималась только злость. Не боль, не тоска, не желание. Тупая, глухая ярость на то, что она засрала мне почту этим дерьмом. Всю почту! Рабочую, личную — всё перемешалось в одну кучу с ее сраными письмами, которые мне вообще не уперлись.

Я удалял одно за другим. Не читая, не глядя на фото. В корзину. Всё в корзину.

Но они продолжали приходить.

«Ты просто злишься. Я понимаю. Но это пройдёт».

«Мы созданы друг для друга, Демид. Ты же знаешь».

«Посмотри на фото. Посмотри в мои глаза. Там всё написано».

Я закрыл ноутбук. Резко, с силой. Отошел к кофемашине, которая закончила наливать кофе для моей малышки.

— Демид?

Я вздрогнул. Всем телом.

Обернулся.

Лиза стояла на пороге кухни. В моей рубашке, растрёпанная, сонная, такая родная. Смотрела на меня с лёгким беспокойством.

Я поставил перед ней чашку. Она села за стол, кутаясь в мою рубашку. Такая маленькая, такая моя. Вся светилась.

— Тебе определённо идут мои рубашки, — сказал я, отвлекаясь от мыслей о том, что творится в почте. — Вот так и ходи. Мне нравится.

— Всегда? — она засмеялась.

— Всегда! — подтвердил я. — Так ты пахнешь мной. Вся моя.

Она смутилась, взяла чашку. Сделала глоток.

Я смотрел на неё и чувствовал, как бешенство отступает, уходит. Это моё утро. Моя женщина.

Я сидела на кухне, кутаясь в его рубашку, и грела руки о чашку с кофе. Тёплая керамика обжигала пальцы, пар поднимался к лицу. Он стоял напротив, оперевшись о столешницу, и смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, разбегалось теплом по венам.

— Демид, — сказала я, вспомнив. — Мне сегодня в больницу надо. Я отпрашивалась месяц назад.

— А, да… — он нахмурился, вспоминая. — Куда?

— Обычный плановый осмотр, — ответила я, отводя взгляд. — Ничего серьёзного.

— Хорошо, — кивнул он. — Подвезу.

— Демид… — я замахала руками, чуть не расплескав кофе. — Не нужно, я сама на такси доеду. У тебя с утра совещание с руководителями отделов.

Он усмехнулся. Усмешка вышла тёплой, снисходительной.

— Подождут. Нечего по такси шарахаться моей девушке одной. Всякое бывает.

Я смутилась, чувствуя, как щёки заливает краской. Жар прилил к лицу, к шее, к ушам.

— Ко скольки тебе? — спросил он деловито, уже взяв телефон.

— К 7:30.

— Ну вот, — он пожал плечами. — Не опоздаю. Так что не переживай, завтракаем и выдвигаемся.

Я кивнула. Спорить было бесполезно. Когда он так смотрел — твёрдо, но с той самой теплотой, — я таяла и соглашалась на всё.

Он подошёл ближе, наклонился и поцеловал меня в макушку. Губы тёплые, мягкие.

— Моя, — сказал он просто.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Надёжный. Спокойный. Деловой. Властный. Всё это — он. Он заботился, окружал нежностью, защищал, оберегал. И от этого становилось так тепло, что хотелось плакать от счастья.

— Спасибо, папочка, — прошептала я.

— Не за что, малышка. Завтракай.

Мы собрались быстро.

Я оделась в то, что он купил — снова. Идеально сидящие вещи, подобранные с какой-то пугающей точностью. Красиво, удобно, дорого. Ткань приятно касалась кожи, всё сидело как влитое.

Но внутри всё равно скребло.

— Дем, — сказала я, когда мы уже были в прихожей. — В следующий раз я возьму свою одежду.

Он остановился, повернулся ко мне. Взгляд внимательный, изучающий.

— Тебе не нравится?

— Нравится, — честно ответила я. — Очень. Но мне… неудобно.

— Лиз…

Он подошёл, обнял, прижал к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая родной запах.

— Малышка, перестань.

— Не могу, — прошептала я в его грудь. — Мы только начали… отношения… И я уже у тебя ночую, ты меня возишь, одежду покупаешь… Я как будто…

— Такая скромная, — усмехнулся он мне в макушку. — А в постели совсем другая.

— Демид! — я стукнула его кулаком в грудь, но без злости, скорее для вида.

— В постели жадная, голодная, ненасытная, — продолжил он, не обращая внимания на мой протест. — А как одежду надеть, которую я купил, чтобы тебе было удобно, чтобы ты не переживала по пустякам — сразу скромняшка.

— Демид… не смущай, — я спрятала лицо у него на груди. — Я просто не привыкла к такому.

— Привыкнешь, — сказал он твёрдо. — Я же привыкаю вставать в пять.

Я засмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Пошли, — он взял меня за руку. — А то опоздаешь.

Мы сели в машину. Он завёл двигатель, повернулся ко мне.

— Буду ждать тебя на работе. Как приедешь — сразу зайдёшь.

— Хорошо, — кивнула я.

Я назвала адрес, и мы поехали.

Обычный плановый приём. Гинеколог. Осмотр и смена противозачаточных. В последнее время появились головные боли — видать, побочка. Надо подобрать что-то другое.

Я смотрела в окно на проплывающие дома и думала о том, как странно всё складывается. Ещё месяц назад я была просто секретаршей, пила кофе в одиночестве, мечтала о нём, не смея и надеяться. А теперь сижу в его машине, еду к врачу, а он будет ждать меня на работе.

— Лиз, — позвал он.

— Ммм?

— Всё хорошо?

— Да, — улыбнулась я. — Просто задумалась.

Он сжал мою руку.

— Я рядом.

Я кивнула. И чувствовала себя в полной безопасности.

Он остановился у клиники.

Я подняла глаза — и сердце ёкнуло. На здании красовалась вывеска: «Женская консультация». Крупными буквами, на весь фасад.

Он повернулся ко мне. В глазах — хитрый, вопросительный огонёк, чертики пляшут. Боже…и эта его ехидная улыбочка. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Это не то, что ты думаешь! — выпалила я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.

— Всё нормально, — выдохнул он сквозь смех. — Просто было интересно посмотреть на твою реакцию. Беги.

Я чмокнула его в щёку, но не удержалась:

— Издеваешься, да?

— Нет, — он улыбнулся, но в глазах плясали чертики. — Просто представил…

— Что? — насторожилась я.

— Ничего, — он подмигнул. — Беги, а то опоздаешь.

Я вышла из машины, всё ещё красная. Обернулась — он смотрел на меня, улыбаясь.

— Я скоро! — крикнула я.

— Жду, — ответил он. — И помни: как приедешь — сразу ко мне.

Я кивнула и побежала к дверям.

Сердце колотилось, но от счастья.

Боже, стыдно-то как…

Я вбежала в холл женской консультации, пытаясь унять сердцебиение. Щёки всё ещё горели после его намёков, после этого его «просто представил». Что он там представил?

Я прошла к нужному кабинету. Постучала, открыла дверь.

— Светлана Петровна, здравствуйте. Я на приём.

— Ой, Лизочка! — женщина за столом расплылась в тёплой улыбке. — Заходи, заходи, дорогая. Давно тебя не видела.

Светлана Петровна — женщина лет пятидесяти, добрая, внимательная, с лёгкой сединой в тёмных волосах, с уютными морщинками у глаз. Идеальный гинеколог. И, как назло, знакомая моей мамы. Они вместе учились в школе, дружат до сих пор.

— Итак, Лизочка, — начала она, жестом приглашая сесть. — Что привело тебя ко мне? Беременна?

— Нет-нет! — замахала я руками. — Что вы! Просто голова стала болеть. Я подумала, может, побочка от противозачаточных проявилась?

— А, понятно, — кивнула она, открывая мою карту. — Давно принимаешь эти?