И так каждый день. Каждое утро начинать с того, чтобы вбиваться в эту тугую дырочку. Чтобы она забыла, как быть ледяной глыбой. Чтобы под этой строгой одеждой были только мои следы, мои засосы.

— Дем, ты идёшь? — Кир обернулся.

— Ага, — я тряхнул головой, прогоняя картинки, и пошёл за ними.

В баре было шумно, играла музыка, народ танцевал. Мы нашли свободный столик в углу, заказали выпивку. Лиза села напротив меня, Наташка рядом с ней, Кир рядом со мной.

— Ну, за пятницу! — Кир поднял бокал.

Мы чокнулись. Я пил виски и смотрел на Лизу поверх бокала. Она пила какое-то лёгкое коктейльное пойло, аккуратно, маленькими глотками. Очки, пучок, строгая блузка — даже в баре она выглядела как секретарша.

Но под этой блузкой… Блядь.

Я представил, как расстёгиваю эти пуговицы. Одну за другой. Как отодвигаю ткань и вижу то, что она прячет. Засосы. Мои засосы.

— Лиза, — позвал я, когда Наташка с Киром увлеклись разговором.

Она подняла на меня глаза.

— Да?

— Ты всегда такая… собранная?

Она моргнула.

— В смысле?

— Ну, — я усмехнулся. — Сидишь, как на работе. Расслабься. Ты в баре.

— Я расслаблена, — ответила она ровно.

— Не похоже.

Она чуть наклонила голову, глядя на меня.

— А как должно быть похоже?

Я не нашёлся с ответом. Просто смотрел на неё и чувствовал, как член снова наливается.

Сука. Если это она — я её трахну сегодня. Или завтра. Или каждый день, до конца жизни.

Наташка с Киром уже ушли танцевать, оставив нас вдвоём за столиком. Музыка гремела, народ веселился, а мы сидели и молчали. Вернее, она молчала, а я думал.

— Лиза, — позвал я, кивая на её бокал. — Может, что покрепче?

Она посмотрела на свой напиток, потом на меня. В глазах за очками — лёд, но где-то глубоко мелькнуло что-то. Сомнение? Интерес?

— Да… можно, — ответила она.

Мысль возникла моментально.

Максимально напоить. Расслабить эту ледяную глыбу. Разговорить. А там — кто знает? Может, она сама всё расскажет. Или хотя бы перестанет контролировать каждый жест. Я подозвал официанта и заказал нам обоим виски. Двойной. Ей — с колой, чтоб не так крепко, но всё же.

— Ты когда-нибудь пила виски? — спросил я, когда принесли заказ.

— Пару раз, — пожала она плечами. — Не очень люблю.

— А сегодня полюбишь, — усмехнулся я. — Расслабляться надо, Лиз. Ты всегда как струна.

Она взяла бокал, посмотрела на тёмную жидкость, потом на меня. И сделала глоток. Чуть поморщилась, но проглотила.

— Ну как?

— Крепко, — ответила она.

— Привыкнешь.

Я пил свой чистый виски и смотрел, как она делает ещё глоток. Потом ещё. Щёки начали розоветь, взгляд чуть расфокусировался.

— Лиз, — сказал я, наклоняясь ближе. — А расскажи о себе. Я же тебя совсем не знаю.

Она усмехнулась — впервые за весь вечер живая эмоция.

— А что рассказывать? Работа, дом, книги. Скучно.

— Не верю, — покачал головой я. — Такая женщина — и скучно? Не может быть.

— Какая «такая»? — она прищурилась.

Я сделал ещё глоток, глядя ей прямо в глаза.

— Красивая. Умная. Скрытная.

Она отвела взгляд.

— Вы слишком много обо мне думаете, Демид Александрович.

— Демид, — поправил я. — Мы не на работе.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом кивнула.

— Хорошо. Демид.

— И рассказывай. Что скрываешь?

— Ничего я не скрываю, — ответила она, но голос дрогнул.

Я заметил.

— Точно?

Она допила виски одним глотком, поморщилась и поставила бокал на стол.

— Точно.

Я усмехнулся.

— Ну-ну.

Я подозвал официанта и заказал ещё.

Я смотрел, как она допивает второй бокал виски с колой. Щёки уже розовые, взгляд чуть поплыл, но всё ещё держится. Ледяная глыба трещит по краям.

Голос дрогнул, когда она говорила про «ничего не скрываю». Или мне показалось? Или это уже алкоголь играет со мной? Или у неё просто реакция на выпивку?

Я уже сам не понимал. Два бокала виски — не предел, но мысли путались. Хотя одна мысль была кристально ясна: я хочу её. Прямо сейчас. Здесь. Везде.

— Ну тогда, — я поднялся и протянул ей руку. — Может, танец?

Она посмотрела на мою ладонь, потом на меня. Глаза за очками — тёмные, глубокие, совсем не ледяные.

— Да… можно, — ответила она и вложила свою руку в мою.

Пальцы тёплые. Дрожат? Или мне кажется?

Я поднял её, повёл на танцпол. Музыка играла медленная, тягучая, с низкими басами. Идеально.

Я обнял её за талию — тонкую, гибкую, и притянул к себе. Она положила руки мне на плечи, глядя куда-то в грудь. Не в глаза.

— Смотри на меня, — сказал я тихо.

Она подняла глаза. Близко. Очень близко.

Мы танцевали медленно, почти не двигаясь. Я чувствовал её дыхание, тепло её тела, запах духов — лёгкий, цветочный.

— Лиз, — прошептал я, наклоняясь к самому уху. — Ты сегодня… другая.

Она вздрогнула. Чуть-чуть, но я почувствовал.

— В смысле? — спросила она, и голос снова дрогнул.

— Мягче, — ответил я. — Теплее. Не такая ледяная.

Она молчала. Я чувствовал, как её пальцы сжимаются на моих плечах.

— Может, это виски, — сказала она наконец.

— Может, — согласился я.

Но не верил.

Я прижал её чуть ближе, чувствуя, как её грудь касается моей груди. Ткань блузки тонкая, под ней — тепло, и эта чёртова блузка под горло, которая бесила меня весь вечер.

— А может, ты просто устала притворяться, — прошептал я.

Она замерла.

Я смотрел на неё сверху вниз. На эти губы, чуть приоткрытые. На глаза, в которых что-то мелькнуло — страх? Желание?

— Демид… — выдохнула она.

— Что?

Она не ответила. Только смотрела. Я наклонился ближе. Ещё ближе. Наши губы почти касались.

— Лиза, — прошептал я. — Скажи мне правду.

Музыка кончилась. Вокруг захлопали, засвистели. Она отстранилась, выскользнула из моих рук.

— Мне надо в уборную, — сказала она и почти побежала.

Я стоял посреди танцпола, глядя на то место, где только что была Лиза. Она исчезла в толпе, растворилась, как призрак.

Сука. Убегает.

Прямо как та. Как моя ночная сучка, которая сбежала из випки, оставив меня с повторно вставшим членом и пустотой в голове. Я провёл рукой по лицу. Блядь. Нихера не понятно. И снова одни догадки.

Я посмотрел на свою руку — ту, которой только что держал её за талию. Тонкую, гибкую, тёплую. Она дрожала под моими пальцами? Или мне показалось? Я чувствовал тепло её тела, запах духов, её дыхание на своей шее. И это ощущение, когда я прижал её ближе… Она замерла. Но не отстранилась. Ждала. Чего ждала? Чтобы я поцеловал? Чтобы я спросил?

— Дем! — Кир подскочил сбоку, хлопнул по плечу. — Ты чего тут застыл? Где Лиза?

— В туалет ушла, — ответил я, не отрывая взгляда от толпы.

— А, понятно, — Кир усмехнулся. — Натах говорит, она много выпила. Виски не её напиток.

— Ага, — буркнул я.

Много выпила. Или делает вид? Я снова посмотрел на свою руку. Она или не она?

Если она — та самая — то почему сбежала? Испугалась, что я узнаю? Или наоборот — дразнит, как всегда? Если не она — то почему дрожала? Почему смотрела так, будто хотела, чтобы я поцеловал?

— Ладно, — сказал я Киру. — Пойду проверю, как там.

— Давай, — кивнул он. — А мы с Натахой ещё потанцуем.

Я пошёл к туалетам, лавируя между танцующими парами. Встал у стены, прислонившись плечом, и стал ждать.

Минута. Две. Пять.

Дверь открылась, и вышла Лиза. Поправила блузку, одёрнула юбку, подняла на меня глаза.

— Демид? — удивилась она. — Вы чего здесь?

— Тебя жду, — ответил я просто.

Она моргнула.

— Зачем?

— Чтобы спросить: ты в порядке?

— Да, всё хорошо. Просто… голова закружилась.

Я смотрел на неё. На эти глаза за очками, на эти губы, на эту блузку под горло.

— Лиз, — сказал я тихо. — Скажи честно. Ты что-то скрываешь?

Она замерла. Всего на секунду. Потом покачала головой.