Байкануров откинулся на стуле, задумчиво постучал пальцами по столу. Тишина повисла в комнате.

— Демид, — сказал он наконец. — Я смотрел ваши объекты. Лично ездил, смотрел. Меня устраивает качество. Меня устраивают цены. Гарантии тоже приемлемы. Давайте так: сегодня мы фиксируем основные пункты, а в пятницу встречаемся в ресторане и подписываем. По-человечески, с нормальным ужином. Отметим начало сотрудничества.

— Отлично, — кивнул я, протягивая руку. — В пятницу. Там же, где планировали?

— Да, «Четыре сезона» — предложил Байкануров. — Там и поужинаем, и подпишем. Хороший ресторан, тихо, спокойно.

— Договорились, — я пожал его руку. — В пятницу, в семь.

Байкануров пожал её, поднялся. Крепкое рукопожатие, прямой взгляд.

— Тогда до встречи, Демид. Рад, что сработались.

— Взаимно, Роман.

Он направился к выходу. Мария задержалась на секунду, бросив на меня взгляд — долгий, многозначительный, липкий.

— До пятницы, Демид Александрович, — пропела она, облизнув губы. — Жду с нетерпением.

— До свидания, Мария Павловна, — ответил я холодно, даже не глядя на неё.

Она вышла. Дверь закрылась.

Кирилл присвистнул.

— Ну и стерва, — сказал он, откидываясь на стуле. — Всё пыталась влезть, показать себя. И этот взгляд… Она тебя так пожирала глазами, что аж мне не по себе стало.

— Пусть, — я пожал плечами. — Байкануров мужик умный. Он сам решает, сам думает. А она… просто пыль. Фон.

Я встал, собрал бумаги в папку.

— Пошли, — сказал Кириллу. — Надо ещё кое-что обсудить. По поставкам.

Но мысли уже были не о контракте. Я думал о Лизе. О том, как она там, за своим столом, наверное, переживает, мечется. И о пятнице. Где эта мымра снова будет рядом, будет лезть, будет строить глазки.

— Чёрт, — выдохнул я, потирая переносицу.

— Что? — спросил Кир.

— Ничего. Работаем.

Мы зашли в кабинет, я скинул пиджак на спинку кресла и рухнул в него. Кир плюхнулся напротив, закинул ногу на ногу, достал папку.

— Ну что, — начал он, открывая документы. — По пунктам пройдёмся? Пока горячее, пока не забыли.

— Давай, — кивнул я.

Кирилл пробежался по документам.

— По первому пункту — объёмы. Они хотели верхнюю планку? Мы не дали. Это правильно. Гибкость — наше всё.

— Ага, — согласился я. — Если дать верхнюю, они потом скажут, что мы не тянем, что мощности не те. Лучше пусть берут столько, сколько нужно. По ситуации.

— По второму — доставка. Мы включили в цену, но разбивку дадим. Тут без вопросов.

— Нормально, — кивнул я. — Байкануров мужик честный, лишнего не выдумает. Если разбивка будет прозрачной — подпишет не глядя.

— Третий — штрафы, — продолжил Кир. — Симметричные, по рынку. Тоже ок. Никто не в накладе.

— Четвёртый — форс-мажор. Тут стандарт, обсуждать нечего.

— Пятый — пролонгация. Автоматическая, с уведомлением. Удобно, никому не надо лишний раз договариваться.

Кир отложил бумаги, посмотрел на меня.

— В целом, Дем, договор крепкий. Байканурову он выгоден, нам — тоже. Нормально сработали.

— Хорошо, — я потёр переносицу. — В пятницу подпишем. И закроем тему.

Кирилл помолчал, потом посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Слушай, раз уж мы про пятницу… Ты с Лизой объяснился? Про эту твою Марию?

Я поднял голову.

— В смысле?

— В прямом, — Кир усмехнулся. — Она сегодня сама не своя ходит. Наташка говорит, что письмо от Марии ей на глаза попалось. Конверт с фамилией. «Власьева Мария Павловна».

— Да, — кивнул я. — Я видел. Она принесла.

— И что сказал?

— Сказал, что это бывшая. Что я её послал. Что мне никто не нужен, кроме Лизы.

— И она?

— Вроде поверила, — я вздохнул. — Но чувствую — напряжена. Боится. Глаза отводит.

— Понятно, — Кир покачал головой. — Слушай, Дем, эта Мария… она просто так не отстанет. Ты это понимаешь? Она как клещ.

— Понимаю, — ответил я. — Она уже ночью звонила.

— Чего? — Кир аж подался вперёд. — Ночью?

— Да. В час ночи. Я послал ее. А сегодня, после переговоров, написала, — я достал телефон, открыл сообщение. — «По работе вопрос». Я, дурак, открыл. Думал, правда по делу. Мало ли что по контракту.

— И?

Я протянул ему телефон.

Кир прочитал вслух:

— «Демид, я понимаю, ты злишься. Но мы могли бы попробовать снова. Ты же помнишь, как нам было хорошо. Я изменилась. Дай мне шанс».

Кир присвистнул.

— Ну и сука. Опять в уши льёт, опять про прошлое. Как заезженная пластинка.

— Ага, — я забрал телефон. — Я удалил и заблокировал. Но она же номера меняет. Как перчатки.

— Да уж, — Кир покачал головой. — Лизе скажешь?

— Не знаю, — честно признался я. — Если скажу — она будет переживать, накручивать себя. Если не скажу — вдруг узнает и подумает, что я скрываю, что мне есть что прятать.

— Дем, ты сам знаешь, что лучше сказать, — Кир посмотрел на меня серьёзно. — Она не дура. Поймёт. Если чувства есть — поймёт.

Я кивнул.

— Наверное, ты прав. Сегодня скажу. Всё как есть.

— Вот и правильно, — Кир встал, хлопнул себя по коленям. — Ладно, я пойду, а то Наташка меня заждалась. Она сегодня тоже вся на взводе.

— Из-за чего?

— Из-за Лизы, — усмехнулся Кир. — Переживает за подругу. Всё ей покоя не даёт.

— Передавай ей привет, — сказал я. — И спасибо.

Кир ушёл, а я остался один. Посмотрел на телефон. На дверь, за которой сидела Лиза. Моя Лизок.

Я сидел в кресле и смотрел на конверт.

Так и не открыл. Нахера? Что там может быть важного? Опять её сопли, попытки вернуться, воспоминания о том, как нам было «хорошо»? Мне это не нужно. Ни к чему.

Я отодвинул конверт в сторону, на край стола, и нажал кнопку селектора.

— Лиза, зайди.

Она вошла через несколько секунд. Напряжённая, сжатая, как пружина, но лицо — ледяная глыба. Идеальная маска. Моя маленькая. Держится, хотя внутри, наверное, всё дрожит.

— Малышка, иди ко мне, — сказал я мягко.

Она подошла. Я взял её за руку, потянул, усадил к себе на колено. Она села — осторожно, будто боялась сломаться, будто стеклянная.

— Лиз, — я заглянул в глаза. — Не переживай. Видишь? — я кивнул на конверт, лежащий на столе. — Я даже не открыл его. Мне всё равно.

Она кивнула, но глаза остались отстранёнными, чужими. Сука, эта Мария уже успела ей в душу наплевать, успела посеять сомнения.

— Лиз, — я взял её лицо в ладони, большие пальцы гладили скулы, заставил смотреть на меня. — Ты моя девочка. Поняла? Я свою не профукаю.

— Да… — выдохнула она.

— Я честно скажу, — продолжил я. — Она пишет. Она звонит. Я блокирую. Мне это не интересно. Пройденный этап. Пустота.

Она смотрела на меня. В глазах понемногу таял лёд, появлялась теплота, которая была только для меня.

— Правда?

— Правда, — ответил я твёрдо. — Ты — моё настоящее. А она… прошлое. Которого нет. Которое я вычеркнул.

Она улыбнулась. Чуть-чуть, самую малость, но я заметил. Тепло разлилось по груди.

— Я поняла, — прошептала она.

— Умница, — я поцеловал её в лоб. — Иди работай. Вечером поговорим. Всё обсудим.

Она кивнула, встала и вышла.

А я посмотрел на конверт. Взял его, не глядя, и выбросил в корзину под столом. Даже не поморщился.

Я перевёл взгляд на дверь, за которой только что скрылась Лиза. Моя Лизок. Я надеялся, что разговор её успокоил, что она поверила.

Телефон пиликнул.

Я глянул на экран. Новый номер. Опять незнакомый, левый.

— Да что ж ты будешь делать, — прошипел я, открывая сообщение.

И замер.

Фотография.

Наша свадьба. Я в костюме, она в белом платье, счастливые, молодые. Обнимаемся, улыбаемся в камеру. Восемь лет назад. Другая жизнь. Другой я.

И подпись:

*«Демид, помнишь нашу свадьбу? Скоро бы была годовщина…8 лет…Давай снова вместе?»*

— Блядь, — выдохнул я.

Я смотрел на фото и чувствовал только пустоту. Ни боли, ни тоски, ни желания вернуться. Просто картинка из прошлого. Чужая, не моя. Как будто это не я, а кто-то другой.