— Санек, ты еще и не начинал копать. Ты нашел катер? Нет. Ты нашел хозяина катера? Нет. Все что ты сделал сегодня — это попил чай в красивом доме с красивой ухоженной женщиной.

— Ну, не совсем чай. Кофе и бутерброды. А откуда у вас описание капитана? Я что-то пропустил? И откуда вы знаете про красивую женщину?

— Интуиция, по твоему голосу определил. Давай ближе к делу. Подозреваемый мужчина, наш капитан, угрожал Быстровой. Второй раз за два дня. По описанию — это не хозяин катера. Час назад она его случайно встретила в аэропорту Сочи и опознала. Он ее тоже узнал и со слов гражданки Быстровой — хотел ее убить. Такими угрозами просто так не раскидываются. Если хотят убить свидетеля, значит есть и состав преступления. Итак, у нас есть свидетель. Это Быстрова.

— Свидетель чего? Несчастного случая при погружении с неисправным оборудованием? А может эта Быстрова все придумала? Она же невменяемая после смерти своего любовника.

— Лейтенант Мирошниченко, вы должны не сплетни собирать в отделении, а дело расследовать. Мужчина, угрожавший Быстровой — опасный преступник, он ей не только угрожал, но и вывихнул запястье.

— Ага, значит и вы попали в ее ловушку. Хитрая особа. Кравчук предупреждал. Все совпадает.

Герольд вздохнул. Он никогда не выходил из себя. Хороший Санек парень, только опыта ему не хватает. Думает поверхностно и выводы делает неправильные. Основывается не на фактах, а на сплетнях.

— Санек, ищи катер. Найдешь катер, найдешь и капитана. Думаю, тебя ждет сюрприз. Поезжай на «марину», где стоял катер. Поговори с начальством, с охраной. Все проверь. Может он там и стоит. Нужны факты. Диспетчер «марины» все фиксирует. Все выходы судов в море и возвращения. Если хозяин так дорожил судном, то явно там есть камеры видеонаблюдения. А значит есть сервер, в который стекается вся информация. Катер дорогой, возможно на нем стоит современная система GPS. Следовательно, погранцы тебе могут дать его точную локацию. Вот и посмотришь, в Сочи наш катер или нет.

— Блин, как я сам не догадался. Это же элементарно. Нужно к погранцам обратиться. Только мне нужен официальный запрос. К Семену Владимировичу обратиться?

— Да. Ищи все зацепки. Мне нужны записи с камер. Это срочно, Санек, забудь сегодня про отдых. При необходимости поднимай водолазов. Контакты есть у Семена, скажи, что дело идет о двойном убийстве.

— Ого? Двойное убийство? Что-то я не догоняю. Ну, дайвер, понятно, а кто еще?

— Это ты мне завтра скажешь на утренней планерке. У тебя еще вечер и ночь впереди. И если Семен не захочет поднимать погранцов и водолазов, то передай ему, что этим делом займется ФСБ. Для Семена — это красная тряпка. Запомнил? Он будет землю рыть, но дело не отдаст.

— Будет сделано! Герольд Александрович, а ты? Ты где? Когда вернешься?

— Завтра утром встретимся в отделе. Я сейчас буду в горах. Связи может не быть.

— Принял.

Герольд прервал разговор. Он получил сообщение.

«Нужный пассажир снят с рейса. Оказал сопротивление. Один сотрудник ранен. Через сутки дело заберем. У вас есть 24 часа, чтобы предъявить доказательства. Работайте быстро».

— Так, время пошло, часы тикают.

— Какие часы? — Карина подошла к мотоциклу. Она намазала мазью запястье и замотала бинтом. Рука распухла и болела.

— Не важно. У нас мало времени, гони к деду на пасеку и потом сразу назад в Геленджик. Сможешь? Дай я руку пощупаю.

— Не надо, это просто гематома. Может подвывих. Плевать. Я заморозку на всякий случай купила. Я смогу вести мотоцикл, но потом меня два дня не кантовать. Я буду мертвая. Надеюсь, что к вечеру трасса рассосется. Тогда быстро пролетим.

Коробейников скривился, как от зубной боли. Слово «пролетим» ему совершенно не понравилось. Но Карина была права. Только мотоцикл мог на узкой загруженной трассе в горах играть в «шахматки», обгоняя все грузовики и легковушки, выезжая на обочину или прижимаясь к едущему автомобилю. Это было опасно, но ускоряло передвижение.

Пасека находилась в горах далеко от туристических кластеров и подъёмников. Очень давно дед Матвей построил маленький домик рядом с ульями и всю весну и лето проводил в горах с пчелами. Дорога была разбитая и местами совершенно не проезжая. У Деда Матвея был старый Уазик, который часто ломался, но служил исправно. Мобильная связь в горах не ловилась, поэтому, раз в несколько дней дед Матвей пешком ходил в поселок, где был вай-фай, чтобы сообщить дочке, что жив и здоров. Не смотря на свои восемьдесят лет, был он дед крепкий и проворный. Услышав звук приближающегося мотоцикла, дед Матвей рассердился. Он не любил, когда его пчелы нервничали. Он считал, что громкие звуки могут их пугать и нервировать. Опять туристы заблудились. Придется брать Уазик и сопровождать их до поселка.

— Дед Матвей, привет, это же я — Кася, Кассиопея! Помнишь?

— Катька! А как же, помню! Подружка Алика! Давно ты не приезжала. А где Алик? Это же его мотоцикл.

Дед Матвей всегда ее называл Катькой, с детства. Много раз они с Аликом ходили в поход к деду на пасеку. Пешком, с ночёвкой. Брали с собой палатку и это были самые романтичные ночевки в лесу. Иногда приезжали на мотоцикле, когда деду нужны были срочно какие-нибудь препараты для пчел.

Карина молчала. Возникла неловкая пауза. В разговор вмешался Герольд.

— Здравствуйте, меня зовут Герольд. Я тоже знаком с Аликом, я его школьный приятель. Мы когда-то с ним дружили.

Дед Матвей подошел ближе и стал изучать гостей.

— Что-то я не помню у Алика друзей с таким именем.

— Так, его не Герольд друзья звали, а Коробей!

— Коробей? Помню! Не признать, вот вымахал! Вы с Аликом всегда всем придумывали прозвища. Ага, тогда другое дело. Немец! Вот теперь я вспомнил. Aber du sprichst Deutdch?

— Ich spreche fließend Deutsch.

— Das ist bewundernswert.

— Народ, я не понимаю, что вы говорите, это не прилично, — Карина выдохнула. Кажется, дед Матвей был в хорошей форме.

— Ну что ж, Немец и Катька, чего приехали? Алик-то где? Приедет? Или как? Совсем деда забросил.

Вот и пришло то мгновение, когда врать было уже нельзя. Но и правду сказать было невозможно. Сердце у старика схватит, что им тогда делать? Нет, признаваться нельзя.

— Алик позже приедет. Сейчас он занят в городе. Сказал, чтобы мы забрали посылку, которую он оставил для Карины, — Герольд умел говорить с каменным выражением лица. Но дед был стреляный воробей. Он прищурился и внимательно посмотрел на Герольда.

— Посылка для Катьки? Не припомню. Что-то ты немец темнишь. Не нравится мне твое лицо. Настоящий фриц.

— Дед Матвей, ну пожалуйста, вспомни, Алик сказал, что оставил для меня на пасеке в улье посылку. Ну не знаю, может конверт, может коробку, может просто пакет. Это важно! — Карина готова была разрыдаться. Неужели они зря приехали?

— На память не жалуюсь и никогда не жаловался. Что бы я не знал, что у моих пчел в домах творится? Глупости. Такого быть не может. Нет там ничего.

Теперь Герольд смотрел на деда Матвея не мигая. Старик вдруг сконфузился и засуетился.

— Некогда мне с вами лясы точить. Дела у меня. Алику скажите, чтобы деда проведать приехал.

Карина смотрела вслед уходящему деду Матвею и ничего не понимала.

— Вообще-то, он всегда в дом приглашал, чай с медом предлагал. Всегда был гостеприимным. А сейчас нам даже банку с медом не подарил. Может догадался?

— Нет. Он врет. А врать не привык. Поэтому ему неловко с нами. Он нашел то, что спрятал для тебя Алик. Мало того, дед в курсе, что должен тебе отдать посылку. Алик его предупреждал. Но почему-то он это скрыл.

— Ого? Как ты это узнал?

— Мысли прочитал. Шучу, не делай такие удивленные глаза. Дед от нас убежал. Но зря он это сделал. Мы все-равно заберем то, зачем приехали.

— Коробей, ты чего задумал? — Карина напряглась.

— Гипноз, Кася, всего лишь безобидный гипноз. А ты что подумала?

— Ух, ну ты даешь. Ты и это умеешь?

— Магистр тайного Ордена должен уметь все, чтобы защитить своих рыцарей. Но, к сожалению, я не смог защитить Алика. И Артура тоже не смог. Они погибли. Это и моя вина.