– Итак, господа офицеры, вы начали обсуждать состояние Купола. Признаюсь, мне было интересно вас услышать, но подслушивать – не моё. Оттого, надеюсь, мы можем вполне откровенно поговорить, – собрался было вещать генерал, но несколько растерялся, когда я ему прямо в руки сунул шомпол со шкворчащей свининой.

Так‑то – он маг‑«десятка». Это я понял, когда он в лёгкую мою ограду перелетел.

Да, вот так запросто оторвался от земли и полетел.

– Точно из‑под Купола? – уставился генерал на меня.

– А вы попробуйте. Я такое на раз отличаю, – выдержал я его наезд с каменным лицом.

– Вы правы. Я просто забыл. Давно ничего подобного мне не попадалось.

– А вот это вы зря. Я, со своим десятком, персонально для вас отдельного кабанчика добыл. Вот только он уродом оказался, – начал я плести всякую чушь, чтобы мои коллеги наконец‑то опомнились.

– Что значит – уродом? – чудом отвлёкся генерал от порции шашлыка, в который он с рыком было впился.

– Представляете, все его четыре ноги оказались задними!

– Что? Четыре задних ноги⁉

– Ну, именно так и вышло на вашем экземпляре, – развёл я руками, хлопая глазами, как блондинка.

На то, чтобы распознать шутку, генералу потребовалось время, зато потом…

– Даже не стану спрашивать вашего позволения. Сам эту шутку расскажу, и не раз, – решил генерал, когда отсмеялся.

Кутасов ржал, пил и ел, как ненормальный. После четвёртой бутылки он стал нас всех называть «сынками», а меня, так и вовсе собрался с внучкой познакомить. Лишь под утро генерал угомонился. После окончания поставок ямайского рома от Василькова. Оказывается, у штабс‑ротмистра него не одна, а две бутылки рома оказались. Вот же хомяк!

Ну, а так, вроде неплохо генерала мы встретили.

Храпит себе на диване у меня в доме, а все вокруг на цыпочках ходят.

Всей заставой.

Слабонервное командование мне уже бочонок с пивом прислало и кувшин рассола, но я пошёл другим путём. Попросту нацепил на Кутасова один из своих артефактов, с исцелением, а пиво с рассолом убрал для внутреннего пользования, ну, или до лучших времён.

– Эй, кто‑нибудь, что тут происходит? – раздался голос генерала ближе к полудню.

– Подпоручик Энгельгардт, Ваше Превосходительство. Вы вчера обещали свою внучку за меня замуж выдать. – Сообщил я Кутасову, – Вот только я на это не согласный. Давайте вы меня с ней хотя бы познакомите. Надеюсь, она не в вас лицом пошла?

– Боже, дай мне силы… – пробормотал генерал, но Бог не откликнулся, а вот я ему кружку рассола выдал прямо в руки.

– Скажу вам честно, Ваше Превосходительство, в ближайшие годы я не собирался связывать себя семейными узами. Так что вам придётся сильно постараться, чтобы меня переубедить в этом вопросе.

И я улыбнулся.

А что такого? Кому‑то он генерал. А некоторым, тут я расправил плечи, почти что родня, ну, в будущем…

Внучка генерала, говоришь…  

– Ваше Превосходительство, яишенку на шкварках не желаете? Сало, сами понимаете, не простое, а из‑под Купола. А какой взвар травяной у меня есть! Мёртвого из могилы подымет, – начал я соблазнять генерала, когда он закончил с водными процедурами, – Или Среднее Исцеление сначала желаете?

– Неужели и его можете? – не поверил мне Кутасов.

– Я же не шутил вчера, когда про шестую степень сказал, – принял я слегка обиженный вид.

– Угу, шестая степень, и подпоручик. Я один чего‑то недопонимаю?

– А вы присаживайтесь. Пока вы кушаете, я всё охотно расскажу.

– Сами есть не хотите?

– Я уже и потренировался, и позавтракал, и по службе всё проверил, – доложил я, пожимая плечами, – Но кофе с вами за компанию выпью.

– Вот смотрю я на вас, подпоручик, и кажется мне порой, что вы со мной, как с равным общаетесь, разве что на возраст скидку делаете…

– Помилуйте, Ваше Превосходительство, как можно!

– И это мне нравится. Не люблю льстецов и подхалимов, – продолжил Кутасов свою фразу.

Признаюсь, он меня сделал. Я даже пару раз рот открыл, вот только слов в ответ так и не нашёл. А генерал тем временем меня отодвинул и зашёл в зал.

– Скромненько вы генерала угощаете, – окинул он взглядом накрытый стол.

– Потом ещё спасибо скажете, – буркнул я в ответ, – Там всей заставой обед готовят, а до него чуть больше часа осталось.

– А вы рассказывайте, подпоручик, рассказывайте, – кивнул он в ответ, дав понять, что мой ответ он принял к сведению, – И начните с того, отчего вы всего лишь подпоручик и почему такой смелый.

Рассказ про подпоручика у меня был отрепетирован, так как пересказывал я его уже не раз. Вышло кратко и ёмко, и лишь потом я перешёл к импровизации.

– Что касается смелости… Так с этим всё просто. Меньше подпоручика мне уже никак не дадут. Не положено. За карьерой я не гонюсь. За обучение хоть сейчас готов заплатить и на увольнение подать. Но на заставе мне интересно, и пользу я приношу немалую. Отчего‑то мне кажется, что в своём саратовском имении я изрядно заскучаю, если вдруг меня вынудят по каким‑то обстоятельствам со службой расстаться.

– Я вроде неплохо саратовское дворянство знаю, но что‑то вас, барон, среди них не припоминаю, – прищурился Кутасов, – Хотя на память не жалуюсь, да и фамилия у вас необычная. Волей‑неволей внимание бы обратил.

– Оно и неудивительно. Я из новых. Только‑только документы оформил.

– И что же за имение у вас?

– Петровское, если вам это о чём‑то говорит. Земли в десяти – двенадцати верстах ниже Саратова расположены, если на Волгу ориентироваться.

– И много земель?

– Чуть больше двух с половиной тысяч десятин, – машинально ответил я, слегка ошалев от вопроса, – Но на заставе про это пока никто не знает, и вы уж тогда не говорите.

– А что так?

– Там, Ваше Превосходительство, странная история случилась. Если коротко, то мне имение в качестве трофея досталось. Можно сказать, на шпагу его взял.

Вот я влип… Кто же знал, что генералы в возрасте ничуть не хуже старушек на лавочке. Такие же любопытные.

Пришлось про некроманта рассказывать. А потом и про нежить с кладбища.

Короче, вышли мы на улицу минут за двадцать до начала обеда.

Собственно, в них и уложилась вся генеральская проверка. Понятное дело, его свита пробежалась по службам со штабом, и рапорты все собрала, но привычной «распеканции от Кутасова» мы так и не дождались. Минуло нашу заставу это «счастье».

Так что провожал я генерала на причале чуть ли не со слезами на глазах. Ещё бы. Вместе с ним четыре свиных окорока уплыли… Моих. Личных.

Кстати, пленных киргизов и все английские карабины свитские тоже с собой забрали, оставив нам из трофеев одно барахло.

– Ваше благородие, наконец‑то, – отвлёк меня Самойлов от созерцания пароходика, увозящего свиные окорока.

И, может быть, будущего родственника, но это пока не точно. Мы же всего лишь шутили. Правда же?

– Случилось что?

– Так приказчик прибыл.

– Какой ещё приказчик? – продолжил я скорбеть.

– От купца, который панцирь черепахи купил, – как малому дитяти растолковал мне десятник, – Купец второй гильдии Илья Васильевич Воронов к вам приезжал. Неужто не помните?

– Так и продай ему лишнее. Неужели не справишься?

– Эм‑м… Он ружья привёз, – попытался объяснить фельдфебель, но наткнулся на мой непонимающий взгляд, – Мы же тогда две уточницы заказать пытались. А потом вы нам их привезли, но это не те. Вы их сами где‑то приобрели. А теперь ранее заказанные прибыли.

– Да, помню был разговор, – наконец‑то пришёл я в себя, мысленно отменяя на время траур по свинине.

– Вот. Приказчик и говорит, что купец тот прямо на сам завод заказ сделал через знакомого и ружья для нас отменной выделки доставили.