За время моего отсутствия сестрёнки ещё две десятые подняли свои уровни, по отношению к последнему замеру. И пусть половину можно отнести к пост‑эффекту от воздействия моего эликсира, то вторую половину они честно заработали сами. Как‑никак, а методику развития я им правильную подсказал. Проверенную.

Ещё один рывок, и они на пятый уровень перевалят!

Сказать честно – я в шоке! Вот никак не ожидал от своих снадобий, даже усиленных модификатором, столь могучего эффекта!

Но пока молчу‑молчу. Вряд ли кто, кроме меня достоверно знает, что из‑за проклятия девушки потеряли по уровню. Что‑то я их родителям говорил, так я ведь мог и ошибаться.

Я к чему веду… Чтобы можно было правильно залегендировать сестёр, как магов – «пятёрочек». Мне выгодно всё представить так, что на момент нашего знакомства они уже были на грани, готовясь получить четвёртую степень магии. Тогда на их «пятёрку» к свадьбе и внимания никто не обратит.

– Умнички! Вижу, что старались и работали! – оценил я их труды, заставив девчонок зардеться от столь незатейливой похвалы, – Теперь самое время поговорить о том, кем вы себя видите.

– Мы обе хотели целительницами стать! – вылезла на этот раз первой Яна.

– Но и врезать иногда кой‑кому хочется, – не то поддержала, не то не согласилась с ней Анна.

– Другими словами – если я вас первым заклинаниям самозащиты обучу, то вы не против в целительницы пойти. Так?

– А что за заклинания?

– Молния, Щит и Быстрые ноги, – усмехнулся я в ответ, оглашая стандартный набор для целительниц, принятый у нас в Академии, в качестве первоначального.

– А Быстрые Ноги зачем? – захлопала Яна ресницами.

– Чтобы за минуту дальше, чем за полверсты умчаться, и никто не догнал. Поверь на слово – это заклинание не менее важное, чем два остальных. Зачем вам с тем же магом Огня биться? Всё равно же проиграете. А так – первый удар на Щит приняли, в ответ Молнией ему влупили, и бежать. Самая верная тактика для вас.

– И что о нас подумают? Начнут говорить, что мы трусихи? – наморщила Янка лоб.

– Смотря, как вы себя дальше поведёте, – задумчиво почесал я подбородок, – Если к тому времени у вас появиться хоть какой‑то авторитет, как у целительниц, то вы можете громко заявить, что не только весь Род вашего обидчика, но и его Клан, попали в ваш «чёрный список».

– Думаешь, это их испугает?

– Мужиков, вряд ли. А вот женщин…

– При чём тут женщины?

– Знаешь ли, у них бывают некоторые проблемы. Допустим, с грудью или с кожей, особенно, после того, как они родят. Я вас научу, как им можно будет помочь. Вернуть им ту красоту, которую они потеряют, когда родят наследников. И это будет вашей главной специализацией на первое время. И не ворчите здесь, – одёрнул я засопевшую было Яну, – Сначала со своей матушкой поговорите и объясните ей, что я вам только что предложил.

Лариса Адольфовна правильно дочерям подскажет, какое счастье им с неба свалилось.

– Если всё так сладко, то почему мы, а не вы сами? – задала вполне справедливый вопрос более практичная Анна.

– Был бы я девушкой… – с намёком вздохнул я, театрально закатывая глаза.

– А‑а… Поняла! Мужья не поймут и этим… будет стыдно. Там же грудь и ляжки.

– Вот видишь. Ты сама обо всём догадалась, – похвалил я её.

Ушли сестрёнки задумчивые. Понятное дело, что те заклинания, что я им показал, они с первого раза не запомнили, так и Васильков с тётушкой ещё у меня в особняке живут.

Зато как съедут, а предпосылки к тому имеются, так и начнётся у нас с сёстрами Янковскими куда, как более активное обучение. И уж тогда я этим бесстыдницам покажу, что штабс‑ротмистр – это вам не баран чихнул. Всю мощь э‑э‑э… русского оружия прочувствуют.

Впрочем, смех смехом, а дел‑то у меня ещё до хрена и больше.

Проводив сестёр, перебрал письма с свой адрес.

Ба, Гиляровский! Уже интересно.

Записка свеженькая. Сегодня написанная. Как только узнать успел о моём прибытии. Или он уже журналист, а им такое положено знать?

Гадать не стану. Предлагает в знакомой кофейне встретиться, а времени… Впрочем, успеваю.

Гиляй сидел в кофейне за столом с двумя девочками. Судя по их виду – сёстрами‑погодками.

– Вот, решил было их из лап сутенёра вырвать, а на меня в суд подали. Поможете? – сразу в карьер начал начинающий журналист, вместо «здравствуйте».

А я смотрел на него, и лишь головой качал.

– Нет, какой же я молодец! Так здорово проблему решил, свалив её на журналиста. Теперь пришла пора сразу две проблемы решать – одну старую, с девочками, а вторую новую – с Гиляем! – саркастично отметил я чисто про себя, садясь за стол, – Вот это я сэкономил…

– Рассказывай, – вымолвил я уже вслух, мысленно готовясь послать записку своему проверенному стряпчему.

Чую, без него не обойдётся.

И чуйка меня не подвела. Влип наш наивный Гиляй по самые уши. Красиво его подставили.

Ну, ничего. Вытащу. Зато потом злее будет.

Вернувшись из кофейни с тяжелым сердцем и ясным пониманием, что Гиляя ловко подставили, я немедленно отправил записку своему стряпчему, Анатолию Аркадиевичу Файнштейну. Тот, к моей радости, оказался в городе и уже через час я сидел у него в кабинете. Стряпчий лишь хмурился, внимательно изучая копию иска и выслушивая комментарии журналиста.

– Подста‑а‑ава, барин, чистой воды подстава, – протянул он, снимая пенсне и задумчиво протирая стекла платком. – Классическая схема. Девиц этих, Машку и Дуньку, подсунули вашему знакомому, якобы спасая их от «сутенера». А на самом деле – они и есть подсадные уточки. Теперь «потерпевший» сутенер, некий Гаврила Потапыч, он же Гаврик, требует с господина Гиляровского изрядную сумму за «совращение и увод девиц с постоянного места работы, куда они были наняты прислугой». Бред, конечно, но формально – все чисто. Свидетели есть, девицы подтвердят, что он им прикажут.

– Кто за этим стоит, Петр Игнатьевич? – спросил я прямо. – Кому понадобилось пакостить начинающему журналисту?

Стряпчий вздохнул, снова надевая пенсне.

– Вопрос риторический, барин. Кому мешает его деятельность? Он ведь в своей газетенке всякие темные делишки осветил, я сам его статейки читал – и с контрабандой, и с фальшивыми ассигнациями. Шерстит, понимаете ли, чужие огороды. Вот и получил предупреждение. Мягкое, пока. Скорее всего, дело даже не в нём лично, а в том, чтобы дать понять всей пишущей братии: – не суйтесь, куда не следует.

– И что, Гаврик решил проучить всю саратовскую прессу? – усмехнулся я.

– Гаврик? – Соколов фыркнул. – Этот соломой пуганый. Он – ширма. Исполнитель. А заказчик… – Файнштейн развел руками. – Тут вариантов много. Могли и контрабандисты, которых он зацепил в последнем фельетоне. Могли и чиновники из таможни, которые с этими контрабандистами в доле. А мог быть и кто‑то посерьезнее.

– Посерьезнее? – насторожился я.

– Ваш журналист мог ненароком наступить на хвост не тому, кто просто ворует, а тому, кто претендует на долю в этом пироге. Или хочет информацию придержать. Ну, и клиентов этих малолеток не стоит со счетов скидывать.

Мысль была здравая. Слишком уж вовремя Гиляй получил по рукам. Как раз когда над раскрываемой им проблемой начали сгущаться тучи большого интереса.

– Наши действия, Анатолий Аркадиевич?

– Во‑первых, мы подаем встречный иск. О клевете и вымогательстве. Девиц этих мы, конечно, не переубедим, да и скорей всего на суд они не явятся. Но сам факт – важен. Во‑вторых, я наведу справки насчет этого Гаврика. У каждого такого голубка обычно свой скелет в шкафу есть. Найдем – припугнем, но это может в неплохие деньги встать, – дождался он моего кивка, – Он после запоет иначе. А в‑третьих… – Стряпчий многозначительно посмотрел на меня. – В‑третьих, вам, барин, стоит шепнуть на ушко вашему «знакомому», что проверка таможни вам уже икнулась. Пусть знает. Возможно, у него найдутся свои рычаги, чтобы утихомирить самых ретивых, или хотя бы, заставить их спрятаться и забыть про любую активность.