– Ваше Превосходительство, погранзастава все свои функции выполняет и готова к обороне. Про достигнутые успехи рассказывать не могу. Их высокоблагородие меня подписками о неразглашении осыпал, – свёл я на одну арену двух непримиримых противников, и вроде, вполне успешно.

У обоих искры из глаз и пламя из ноздрей…

Теперь бы ещё с барышнями ситуацию разрулить…

Одной я жизнь спас, пусть и не бесплатно, а вторую пару раз невестой назвал.

Но все же понимают, что это в шутку было?

Нет, ну правда же, понимают…

И вроде бы шутка удалась, вот только сдаётся мне, что это не точно.

Осенний Гон  

Признаться, изрядно меня выручил ротмистр Удалов!

Он от заставы таким аллюром мчался, что даже пара кавалеристов, которые случайно оказались у пристани, уважительно головой повели и языками зацокали.

Ротмистр взял на себя генерала и жандарма, а я… Ну, мы же мужчины и оттого всегда в ответе за тех, с кем угораздило познакомиться.

До прибытия на погранзаставу меня спасал этикет. Обе барышни присматривались друг к другу, усиленно соображая, какую же тактику им применить. Ну, это с моей точки зрения. У девушек оно наверняка как‑то иначе называется. Точно не тактика. Там должно быть что‑то про отношения и личные впечатления, ну, или ещё про какие‑то зефирки, недоступные мужскому разуму.

– Барон, вы же не откажетесь сегодня вечером прогуляться со мной на берег Волги? – первой пришла в себя графиня Бальмен.

Девушек везут в пролётке, а я их сопровождаю верхом, находясь буквально в шаге от них.

– Увы мне, Ваше Сиятельство, но откажусь. И даже не только потому, что ваши ножки наверняка изумительно красивы, но и оттого, что мне свои собственные дороги, – взял я паузу, чтобы успеть насладиться зрелищем вытаращенных глаз, – К моему глубочайшему сожалению вся территория за оградой заставы снабжена множеством разнообразных мин и ловушек. Так что наша прогулка если и состоится, то только внутри заставы. Сами понимаете, что там всё на виду. Или вы о чём‑то особом желали поговорить?

Хотелось мне добавить, что на погранзаставе целоваться нельзя, а то советами замучают, но сдержался. Рановато так отношения форсировать. Всё‑таки я барон, а воспитание и этикет – наше всё.

– Ну, вы же сами сказали, что спустя время я должна буду вам показаться, – краснея, принялась отчаянно выкручиваться барышня.

– Поверьте мне на слово, для этого берег реки вовсе не нужен. Нам хватит нескольких минут, проведённых у лекаря в его приёмном покое. Я просто посмотрю на вашу ауру и проверю восстановление энергоканалов. Если ничего не обнаружится, значит проклятье удалось снять чисто и с первого раза, что само по себе большая удача.

– «Больше всего на свете женщины ненавидят других женщин». – Эту светлую мысль я не раз слышал, но как оно работает, увидел впервые.

Внучка генерала показала сопернице своё отношение к ней, едва лишь услышав мой ответ. Даже предположить себе не мог, что девушки её возраста настолько ехидно умеют улыбаться. Думал, это с опытом и возрастом приходит. Видимо, ошибался.

– Барон, а правду говорят, что вы меня невестой называли? – при всём своём небольшом росте умудрилась внучка генерала посмотреть на графиню сверху вниз.

– Алёна Вячеславовна, и да, и нет.

– Это как? – растерянно захлопала девушка глазами.

– Ну, моей невестой вас назвал Его Превосходительство, а я лишь повторил его слова, когда мне пришлось объясняться кое с кем, – осторожно лавировал я меж правдой и не очень правдой.

– Так вы из‑за этого на дуэли сражались?

– Ну, что вы такое говорите! – горячо возразил я, и Алёна поникла взглядом, – Какие дуэли в армии. У нас всего лишь состоялся тренировочный поединок. Не больше того.

– Тренировочный поединок? – фыркнула внучка генерала, успевшая восстановить самообладание. – С магом, который сильней вас? Мне рассказывали, он магичит ничуть не хуже, чем строит глазки завзятым кокеткам. А вы знаете, что после вашей «тренировки» ему пришлось целых две недели отлёживаться в лазарете и вышел он оттуда… э‑э‑э, слегка пятнистым.

– Какой же он матёрый симулянт! – невольно восхитился я, – Не так уж и сильно я его потрепал. А насчёт лазарета – вы же понимаете, сплетни всегда любят приукрасить действительность. Всё обошлось парой царапин, лёгкими ожогами и ушибленной гордостью.

– Которая, как известно, заживает дольше всего, – ехидно вставила Настасья Александровна.

– Ваше Сиятельство, вы, кажется, прекрасно осведомлены о свойствах мужской гордости, – парировал я, на что графиня лишь загадочно улыбнулась, пряча взгляд под бархатными ресницами.

Алёна, почувствовав, что внимание перехватили, надула губки.

– Всё равно, называть девушку своей невестой, даже чужими словами, и потом драться из‑за неё… это очень… рыцарственно! – выпалила она, бросая недобрый взгляд на соперницу.

Но тут мы приехали.

– Так, очаровательные барышни, если я ещё хоть на несколько секунд вас задержу, то наши офицеры мне этого никак не простят. В отличии от штабного штафирки Громыхайло, все они – боевые маги и ждут не дождутся, когда же вы с ними познакомитесь. Поэтому, прошу. Нам туда, в зал офицерского собрания. Поручик Карлович, будьте так любезны, сопроводите дам, а то я не успел переодеться к обеду, – вызвал я помощь в лице принарядившегося офицера, к его великой радости.

Девушки переглянулись и пошли с Карловичем – графиня с холодным, надменным достоинством, Алёна – с горящим взором и вздёрнутым подбородком, полная решимости отстаивать своё право на звание «почти невесты». Они шагали по пыльному плацу, обходя конские яблоки, но продолжали вести свою тихую войну – взглядами, замёрзшими улыбками, язвительными полунамёками.

Надо же, довольно легко от одной угрозы почти избавился, осталось ещё полторы: генерал вкупе с жандармом, и мой знакомый маг, который сопровождает юную графиню. Неспроста же он мне какие‑то знаки подавал, когда его никто не видел…

Обед в офицерском собрании обещал быть жарким, несмотря на довольно прохладный день. Пока я наспех переодевался в свой походный мундир, в голове прокручивал возможные сценарии. Генерал, жандарм и загадочные знаки мага, сопровождающего графиню – вот три мины, готовые рвануть в любой момент. Тут впору растеряться, с кого начать.

Впрочем, пусть всё идёт, как идёт. Преимущество сейчас у генерала Кутасова. Он на своей территории, в окружении подчинённых, так что кто у нас будет играть первую скрипку, вполне предсказуемо.

Зал офицерского собрания гудел, как растревоженный улей. Офицеры, обычно разбивавшиеся на свои привычные компании, сегодня сдвинули столы и расселись в ожидании. В центре, по разным сторонам, словно два редких трофейных цветка, сидели наши гостьи.

Поручик Карлович, сияя от счастья, уже успел занять пост рядом с Алёной Вячеславовной, но та, кажется, его не замечала, целиком поглощённая тем, чтобы через весь стол посылать графине Бальмен убийственные взгляды.

Генерал сидел во главе стола, мрачный и насупленный, словно туча. Рядом с ним – капитан жандармов, с тонкой, хищной улыбочкой, изучавший присутствующих так, будто составлял список для будущих ордеров на арест. И третий – маг в скромном, почти монашеском темном сюртуке. Он сидел чуть поодаль, в стороне, и его спокойный, отсутствующий взгляд был устремлен куда‑то в пространство, но я‑то видел, как его пальцы едва заметно перебирали складки скатерти, выписывая незаметные руны. Он словно что‑то чувствовал. Или кого‑то.

– Поручик, наконец‑то! – громогласно провозгласил генерал, заметив меня. – Мы уж думали, ты про обед забыл, занятый… медицинской практикой.