Время. Мне его чертовски не хватает.

Весь день ушёл на разъезды, пусть и нужные. А я же мог бы успеть подготовить каналы к установке первой Печати, если бы занялся ими с утра. Впрочем, это лишь в сказках всё быстро бывает.

Путь архимага сложен и тернист. К сожаленью, он состоит из множества мелких, и не только мелких шагов, из которых больше половины приносят боль, или, как минимум, требуют адского терпенья. Одно только нанесенье Печати чего стоит. Пусть в это время и не слишком больно, скорей, неприятно, словно кто‑то в ране колупается, но сам процесс занимает много времени и требует чрезвычайного внимания и концентрации.

А пока впереди у меня ужин, на котором сестрёнки наверняка попросят их выгулять по саду и, согласно правилам приличия, у меня не будет возможности им отказать.

Казалось бы, в чём проблема? А она есть.

Я готов поставить сто золотых против дырявого носка, что во время сегодняшней поездки обе девушки потекли. Изрядно намокли от вожделения, если выразиться более понятным языком. Несколько неожиданно вышло, но характерный запах внутри небольшого объёма кареты было сложно не заметить. Пусть я и не подал тогда вида, но чую, сегодняшняя вечерняя прогулка может быть чревата неожиданностями.

Собственно, чему я удивляюсь. Брак для девушек нынче разрешён с шестнадцати лет, а обе сестрёнки восемнадцатилетие справили ещё до нашего с ними знакомства. По нынешним меркам ещё год, максимум два, и их в перестарки начнут записывать. Но сёстры Янковские – девицы бойкие, и через месяц – полтора им в институт идти. И уж там, среди студенток, точно объявятся такие, кто на них начнёт смотреть со снисхождением, как на малолеток, всего лишь по той простой причине, что у них «уже было», а у кого‑то ещё нет. Не удивлюсь, если когда‑то узнаю, что они ещё в гимназии сталкивались с такими, «опытными», и не смогли им возразить. И это сестёр бесило.

Девушкам удалось. Они сумели меня заговорить и под разговоры утащили в одну из беседок, которая ни с одной из аллей не просматривалась.

– Владимир, а можно я задам вам достаточно интимный вопрос? А то мы кузена начали спрашивать, а он побледнел и отвечать не стал, – к моему удивлению, на этот раз начала Аня.

– Не обещаю, что и я отвечу, раз вопрос интимный. В некоторых случаях я имею полное право не отвечать на такие вопросы, особенно, если речь касается чести дамы.

– А наш кузен отчего‑то лишь побледнел и на целый вечер отказался с нами разговаривать, – на голубом глазу выдала Яна.

– Но мы же с вами уже коснулись некоторых тем, и вы уже начали нам их объяснять. Помните, перед тем как на нас напали? – вмешалась Анна.

– Увы мне, но нападение выбило из меня приятные детали нашей беседы. Не могли бы вы мне их напомнить? – вогнал я её в краску.

– Эм‑м‑м… нет. Похолодало уже. Давайте домой вернёмся, – неуверенно предложила она, сползая с темы.

– Могу поделиться своей курткой. Хотя мы и так быстро дойдём, – не стал я создавать интригу.

Куртка у меня одна, а сестёр двое. Любое моё предложение одной из них станет неверным.

Эх‑х… Мне бы ещё ночь простоять, да день продержаться… А потом валить нужно из этого гостеприимного дома со всех ног. Иначе озабоченные сестрёнки того и гляди своего добьются. Я же не железный. А дальше Лариса Адольфовна в дело вступит.

Вижу же, что она уже почти созрела для того, чтобы начать называть меня «сынком».

Остаток дня я потратил на тренировку. С остервенением расширял каналы, стараясь не борщить, а когда закончил и всё оценил, то понял, что план я перевыполнил. Теперь можно и первую Печать в сторону увеличения подкорректировать. Засыпал я с чистой совестью. Хорошо поработал над магическим конструктом тела.

Утро у меня началось… с соседа.

Он поймал меня на утренней пробежке, окликнув из‑за ограды. Заборчик в саду меж их имениями условный – этакий штакетник по плечо.

– Доброе утро, Владимир Васильевич, а я тут вас поджидаю. Заметил, что вы каждое утро бегаете. Я, знаете ли, пташка ранняя. Иногда с первыми петухами просыпаюсь, – словоохотливо начал он, – Впрочем, я по делу. Появилась у меня пара заказчиков.

– Кто такие, не секрет?

– Да какой тут секрет. Генерал интендантской службы в отставке и старый граф Налимов.

– Что, их тоже наследники одолели?

– Какие наследники? – не понял меня Никифоров, – Нет у них никаких проблем с наследниками. Просто у генерала есть дети, но единственный сын – очень поздний. Вот он и старается дотянуть до его совершеннолетия. А у графа три новых воспитанницы. Говорит, не гоже ему умирать, пока их не вырастит и замуж не выдаст.

– А он случайно не этот… ну, которые по маленьким девочкам?

– Да как вы могли подумать такое! – всплеснул руками Савелий Павлович, – Графу восемьдесят лет. А его шестеро предыдущих воспитанниц в нём души не чают и чтят его так, как дай Бог хорошим дочерям к отцу родному относиться!

– Ой, да вы успокойтесь. Просто в голову случайно пришло. Сами знаете, как порой бывает.

– Да уж знаю, как без этого. У нас что около порта по вечерам совсем юные девицы промышляют, что в районе кирпичного завода. А в Затоне так не редкость и такую сценку можно увидеть, как взрослая баба за ухо малолетку тащит, и сама её кому‑то в карету запихивает.

– А полиция как на это смотрит?

– Так и смотрит. Знают, что им либо денег дадут, либо девкой какой расплатятся.

– И что, не ловят никого?

– Отчего же. Могут и поймать, если кто платить откажется, – вздохнул Никифоров.

– Ладно. Сейчас у меня зарядка, а потом я за дело возьмусь. Думаю, часам к пяти вечера всё будет готово.

– Шутите?

– Вовсе нет. Просто у меня уже больше половины работы выполнено, так что там лишь последний этап остался, – честно соврал я, решительно не желая признаваться, что для меня повторение артефактов по готовой «библиотеке» – это вовсе несложная работа.

Не стоит обесценивать свой труд и показывать, как легко мне даются повторения.

Но первую Печать я всё‑таки себе сегодня поставлю.

Надо мне свою силу былую возвращать. Осень впереди. И к Осеннему Гону я должен изрядно продвинуться в магии, если не хочу быть увековеченным на стеле, где высекают имена пограничников, павших в битвах с Тварями.

Какой же я ещё слабый…  

Утро началось сумбурно. Я своим ходом вышел на площадь, где располагалась стоянка извозчиков, и тщательно всех осмотрев, выбрал «ваньку» с приличными дрожками и здоровенным буро‑чалым жеребцом, которому не стоялось на месте. Нанял извозчика на весь день, оговорил поездку загород и покатушки до позднего вечера. Сторговались на трёх с полтиной.

Время было раннее, так что для начала проехались до речного порта, где я приобрёл на послезавтра билет на пароходик, что причаливает к пристани в Быково. А затем вернулся к Янковским, где успел позавтракать и под кофе дождаться Полугрюмова с четырьмя отставниками.

Мужики показались мне вполне себе – крепкие, не глупые, и понимающие в оружии.

Немного поспорив, сошлись с ними на том, что драгунские винтовки, с их укороченным стволом и штыком, для охраны поместья вполне подходят. Они и полегче будут, и посноровистей к развороту.

За винтовки, с парой дюжин патронов к каждой, в оружейной лавке с меня запросили сто пять рублей. Скинуть цену удалось лишь до восьмидесяти семи. Если бы не вчерашняя продажа артефактов, я бы ещё поторговался, а так – лень стало, но пару пулелеек всё‑таки стребовал в качестве бонуса.

Радости у вояк, получивших оружие – немеряно. А тут я ещё двадцать рублей для них Василию выдал, вслух сказав, что это им подъёмные и в оклад они не входят. Отчего Василию вручил, а не сам роздал, так дело в субординации и бывшие солдаты это поняли. Купив воякам пару мясных пирогов и жбан с квасом, отправил их в Петровское. Сказал, чтобы около недостроенной помещичьей усадьбы нас дожидались и на расспросы сельчан не отвечали.