Не прошло и трёх минут, как ворота нам открыли.

– Ваше благородие? – поднялась с места худенькая девушка, когда меня сопроводили в гостиную.

– Для вас – просто Владимир. Если желаете официоз – Владимир Васильевич.

– А я Анна.

– Рад знакомству. Что вас надоумило прислать мне письмо?

– Подозреваю, что меня прокляли.

– Какие на то основания?

– Волосы, кожа, ногти. У меня таких никогда не было. А ещё я сильно похудела.

– Может вы просто заболели чем‑то?

– Отец уже трёх докторов и двух целителей вызывал. Все клянутся, что у меня со здоровьем всё в порядке, но какие‑то лекарства каждый пытался назначить. Я пробовала пить – не помогают. Одна надежда на вас осталась.

– Аннушка, кто этот молодой человек? – торопливо зашёл в боковые двери мужчина лет сорока, одетый по‑домашнему.

– Батюшка, я же вам всё рассказывала, но вы, как всегда, слушали меня в одно ухо! – всплеснула девушка руками.

– М‑м‑м, ну да, есть такое… – вынужденно признал отец девушки, – На то и маменька твоя постоянно жаловалась. Но что поделать, у меня же голова торговлей занята. Ты уж будь любезна, повтори мне ещё раз, что я недослышал.

– Владимир… Владимир Васильевич снял проклятия с сестёр Янковских, а на днях презентовал оберег от проклятий на благотворительный вечер губернатора, – отрекомендовала меня Анна своему отцу.

– Хм… И что?

– Я хочу узнать, не связаны ли изменения с моим внешним видом с проклятиями.

– Ты в них действительно веришь?

– Да, батюшка.

– А вот я, представь себе, нет, – отрубил купец.

– Зря, – равнодушно произнёс я, разглядывая аляповатую люстру в гостиной.

– Можете меня переубедить? – с нахрапом поинтересовался отец девушки.

– Заикайся! – махнул я в его сторону рукой, а потом спросил у девушки, – Пока он приходит в себя, может мы кофе выпьем?

– А что вы сделали?

– Как малефик, я без особого опыта, – чистосердечно соврал я, – Но на несколько минут наслать заикание, недержание мочи или громкий выпуск газов могу запросто.

– К‑к‑к…

– Как? Да вот так. Запросто. И да – это проклятие. Очень помогает дать понять особо упёртым баранам, что проклятия существуют, – дождался я, пока Анна выйдет за двери, чтобы организовать нам кофе, – Если и дальше не верите, то давайте я два других наложу. Пердеть и ссаться будете дальше, чем видите.

– С‑с‑с…

– Снять? Не, проклятья я снимаю только за деньги. Но в вашем случае этого не нужно. Пока мы с Анной кофе допьём, оно само пройдёт. Я, знаете ли, за ничтожные услуги денег брать не намерен. Только за реальную работу.

Сказать честно – кофе был плохой. Но пить мне его пришлось долго, пока с купца не спало проклятие.

– Ну так что? Вам полегчало? Могу обследование вашей дочери провести. Понятное дело – не бесплатно. Сто рублей готовы заплатить?

– Да, – проверил купец свой голос.

– Анна, позвольте вашу руку, – протянул я свою, и когда она накрыла её своей ладошкой, вошёл в контакт.

– Два раздельных проклятия. Одно на кожу, оно более раннее, а второе на волосы и ногти. По сложности работы – средненькие. Такие я и за двести рублей каждое могу снять, но это не всё.

– А что ещё? – спросила моя пациентка.

– Ни то, ни другое проклятие вашу худобу не объясняет. Должно быть что‑то другое. Покажите мне ваши украшения, хотя бы те, которые вы часто используете. Я попробую их проверить на проклятия, но это вам встанет ещё в сто рублей, – заранее предупредил я, поглядев на купца.

– И что будет, если вы ничего не найдёте? – скептически поинтересовался он в ответ.

– Значит мы отвергнем одно из направлений поиска, а дальше вам придётся искать, чем же вашу дочь травят, – флегматично пожал я плечами.

– Я согласен.

Горничная принесла две шкатулки. А я высыпал всё их содержимое на обеденный стол.

– Вот, – щелбаном отщёлкнул я брошь с короткой тонкой цепочкой, – Эта вещь проклята. Можете просто вынести её подальше из дома, а лучше всего, сожгите её в кузнечном горне, но посоветуйте всем в это время держаться от него подальше.

– Агнесса! Вот жеж крыса! – оценила Анна моё указание на конкретную вещь.

– Николай Павлович, – обратился я к купцу, когда он старательно выписывал мне чек на шестьсот рублей, – А моя фамилия вам случайно не знакома?

– Знакома, но возраст у вас не тот, – посыпал купец чек песком.

– Знаете что, а давайте‑ка я вас к себе в гости приглашу. Прямо сейчас. Я от вас не так далеко живу – всего в четырёх кварталах.

– Это ещё зачем? – недоуменно уставился на меня Корбутовский.

– Сдаётся мне, что вы с моим дядюшкой, профессором Энгельгардтом, да под коньячок, до утра проговорите. К общей радости. Вы же семенами увлечённо занимаетесь… Вот и найдётся для вас родственная и понимающая душа.

Обычный будний день…  

Как я и ожидал, знакомство купца с дядюшкой состоялось к обоюдному удовольствию. Пока я ходил на кухню, согласовывая с Аграфеной закуски, а потом ждал Матрёну, которую отправил в погреб за вином, собеседники уже нашли друг друга.

Коньяк я с ними пить не стал, решив ограничиться лёгким крымским вином, хотя предпочёл бы пиво с раками, но ни того ни другого не было. Тем не менее, я получил истинное наслаждение, глядя, как два специалиста сошлись в спорах и сравнениях, уважительно относясь к выдвигаемым аргументам и внимательно слушая друг друга. Признаться, в этой встрече у меня есть свой интерес. Николай Павлович Корбутовский занимается цветоводством. Вот тут‑то я и задался вопросом – не найдётся ли среди его цветов что‑то подходящее для моих зелий. Пусть цветы и не вырастут вблизи аномалии, и не будут насыщены избыточным магическим фоном, но чем чёрт не шутит. А избыточный фон… Ну, если постараться, то почему бы и не попробовать создать его искусственно.

– Николай Павлович, а какие растения из тех, что у вас бывают в продаже, можно использовать в лекарственных целях, – умело вклинился я в паузу, пока купец и профессор закусывали.

– Чаще всего у меня заказывают алоэ, бальзамин и бегонию, но последнее время пошла мода на агаву, которую научились выращивать в Крыму.

– Не знаете, что из них пытаются делать?

– Я записываю некоторые рецепты, так как покупатели часто такие вопросы задают. Пока больше всего снадобий получается из алоэ, хотя агава, как мне сказали, в ряде моментов её превосходит. Особенно, как средство борьбы с чахоткой *. Рецепт там относительно прост, но отчего‑то в нём используют какао‑бобы в виде порошка.

* Чахотка – устаревшее название туберкулёза.

Хм, а вот это уже интересно. Чахотка – бич этого времени. Заболевание считается неизлечимым. Даже целители, и те лишь восстанавливают лёгкие, но полного излечения добиться не могут. Всё куда печальней, если болезнь добирается до костей, глаз и мозга. Тут, наверное, лишь высочайшие мастера, которых во всём мире можно пересчитать по пальцам, возьмутся что‑то делать, и то, как временную меру.

Отчего я вдруг про это вспомнил – так жена моего дяди постоянно жалуется на тяжёлый и сырой климат Петербурга и свои проблемы с лёгкими. Вовсе не удивлюсь, если у неё ранняя стадия этой неприятной болезни, которую принято называть чахоткой.

В России наиболее успешно от этой болезни научился лечить Боткин, который долгое время успешно поддерживал мать нынешнего Императора Александра III. Вот только это единичный пример. «Чахотка воюет с хижинами, но щадит дворцы» – эта поговорка неспроста родилась. Бедняки вымирают от чахотки целыми семьями и денег на целителей у них нет.

Вот тут‑то и возникает вопрос, и уже даже не столько ради денег, сколько из элементарного человеколюбия – а не слабо ли мне попробовать изготовить такой эликсир, что и стоил бы не дорого, и с болезнью успешно боролся.

Признаюсь честно – месяц назад я бы даже не задумался над таким вопросом, а вот после изготовления модификатора у меня словно крылья выросли и появилась уверенность, что я на верном пути.