Наконец, партия завершилась. Генерал, с лицом, выражавшим скорее облегчение, чем радость от выигрыша, отодвинулся от стола, кивком поблагодарив партнеров. Я воспользовался моментом, едва он сделал пару шагов в сторону дивана.

– Ваше превосходительство, поручик Энгельгардт, – отчеканил я, подходя и принимая стойку «смирно». – Прошу прощения за беспокойство в столь неофициальной обстановке, но ваш заказ выполнен. Позвольте презентовать вам образец для апробации.

Генерал оценивающе окинул меня взглядом. Его взгляд задержался на ордене, затем скользнул по новехонькой форме.

– Энгельгардт? – переспросил он, делая вид, что припоминает. – А, с пограничной заставы? Слышал, вас там чуть ли не всем составом выкосили. Чудом выжили, говорят.

– Так точно, ваше превосходительство. Чудом. И умением. В том числе я ряд решений по вашему вопросу проверил.

Он тяжело вздохнул, словно предчувствуя головную боль.

– Давайте не здесь. Утром в штаб явитесь, запишитесь.

– Прекрасно понимаю, ваше превосходительство. Но к утру вы образец не проверите.

– Пять минут, – буркнул генерал и кивком указал на отдаленный диван, стоявший в относительном уединении за гигантской кадкой с фикусом.

Мы устроились. Я изложил суть кратко, без лишних деталей, но дав понять, что задача решена, и вполне успешно, но возможно потребуются некоторые корректировки, выяснить которые можно лишь опытным путём.

– Жду вас в следующий вторник, к девяти утра, – сухо принял он мои резоны.

Вернувшись в главный зал, я заметил оживление вокруг аукционного стола. Шла ответственная часть – распродажа лотов. Дамы‑организаторши, включая ту самую «центральную воблу», с пафосом зачитывали описание предметов, а аудитория вежливо аплодировала и называла ставки.

И вот подошла очередь моего оберега.

– А теперь, господа, лот исключительный! – зазвенел голос одной из дам, чьи глазки горели самым ярким огнем. – Оберег от проклятий, работы талантливого молодого офицера, уже проявившего себя в борьбе с силами тьмы! Создан из уникального Камня, добытого в опаснейшей экспедиции, и заключен в оправу из золота и платины! Сила его такова, что даже самые страшные проклятья малефиков он обращает в легкое недомогание, а мелкие и вовсе обнуляет!

Она, конечно, приукрасила, но в целом – передала суть верно. В зале повисла тишина, затем раздались первые ставки. Сначала осторожные, потом все более уверенные. Я наблюдал из своего угла, с наслаждением попивая уже второй бокал шампанского. Под самый конец торгов борьба разгорелась между пожилым банкиром с лицом мученика и щеголеватым фабрикантом, который то и дело бросал взгляды на свою юную, бледную жену.

В итоге молоток стукнул в пользу фабриканта. Сумма была более чем приличной. Восемьсот двадцать рублей. «Центральная вобла» поймала мой взгляд и едва заметно мне кивнула с холодным удовлетворением. Дело сделано. И дети приюта получат поддержку, и дамы – свой процент, и я – нужный осадок в виде слухов, рекламы и репутации человека, связанного с «высокими материями».

Вечер, таким образом, удался на славу. Генерал пойман, дело сдвинулось с мертвой точки, нужные связи начали обрастать, а имя мое – пусть и в узких кругах – прозвучало в нужном контексте.

Подходя к выходу, я в последний раз окинул взглядом сияющий зал. Да, этот мир был другим. Здесь не особо ценили магию. Здесь ценили влияние, деньги, информацию и умение играть по чужим правилам.

Что ж. Я всегда был способным учеником. Посмотрим, кто кого здесь переиграет. А пока… пока у меня на очереди завтрашняя встреча с селянами. И к ней нужно как следует подготовиться.

В Петровское мы приехали ближе к вечеру.

Дядюшка вчера не успел справиться с покупками, пришлось продолжить этот процесс сегодня с утра. Докупали мебель, постельное бельё, подсвечники и посуду. Усадьба в Петровском достроена и отремонтирована, но мебели там нет. Вот и покупали, хотя бы ту, что на первое время, но далеко не абы какую, как пытался настаивать Александр Николаевич. На его причитания я не повёлся и оплатил всё сам, как и найм пары ломовых телег до своего села, которые все покупки доставят.

С упрямым профессором мне ещё предстоит серьёзный разговор. Когда я предложил ему тысячу рублей на первоначальное обустройство, он всерьёз обиделся, надулся и полчаса со мной не разговаривал. Лишь когда немного отошёл, сказал, что у него скоро придут деньги от продажи урожая, выращенного у себя в имении. И в достаточной сумме. Тогда он и соизволит закупить себе то, что ему необходимо.

Но сегодня я даже слушать его не стал. Судя по довольному виду профессора, вполне угадал с покупками.

Оставив дядю в усадьбе, чтобы дожидался доставку, велел Василию вызвать к себе пятёрку нанятых отставников.

– Значит так, братцы. Помощь мне от вас сегодня потребуется, – оглядел я подошедших охранников, – Скорей всего, меня сегодня убивать будут. А ваша задача в том, чтобы вслед за мной незаметно идти, шагах в двухстах, а когда схватку заслышите, а вы её точно услышите, так как громыхнёт там знатно, то прибежать и повязать всех тех, кто на меня нападёт. Так что заранее верёвками запаситесь.

– Ваше благородие, так может просто сопроводить вас? Впятером, при оружии и вас – маге, мы от кого хошь отобьёмся, – спросил Степан, которого я запомнил по седым вискам, и тому, что он десятком вояк командует.

– За меня не переживай. Убивалка ещё у крестьян не выросла, чтобы со мной справиться. Вот я только одного не знаю – по дороге в трактир меня убивать будут или на обратном пути.

– Как я понимаю, вы Гордеевых опасаетесь? Недаром оба их мелких пацанёнка уже давно у ваших ворот крутятся, – порадовал меня Степан наблюдательностью.

– Мне показалось, что Гордеевы вчера кого‑то в овин тащили, что у них на огородах стоит, но темно уже было, так что разглядеть, кого именно, не смог. Но их там много было и втихаря они это делали, даже ругались вполголоса, – дополнил один из вояк.

– Вот даже как! Очень интересно, что они задумали. А скажите‑ка мне, про разбойников случайно ничего слышно не было в последнее время?

– Да откудаж им у нас взяться? Тут и лесов‑то почитай нет. Голытьба всякая случается. Помниться, плотовщики в трактире недавно с кем‑то подрались, вот и все наши бандиты, – рассудительно заметил Степан.

– Что за плотовщики?

– Мужики, что лес с верховьев сплавляют, – пожал плечами десятник, – Видимо расчёт получили и в Саратов возвращались, вот и занесло их к нам по дороге.

– И где они теперь?

– Нешто мы за всеми следить должны? Я и про драку‑то случайно узнал.

Ну, так‑то, да. Что‑то лишнего я с охраны требую. Под наблюдение за селом надо бы отдельных людей завести.

– Вот теперь всё сходится, – выдохнул я, потирая руки.

– Вашбродь, вы о чём? – не понял меня Степан.

– А ты сам подумай. Вот убили меня Гордеевы, и что? Это безнаказанным останется? Да они первые же под подозрение попадут. Зато, если они предоставят несколько свежих покойников, и скажут, что совсем немного не успели, чтобы меня отбить, но зато всех татей положили – это же совсем по‑другому будет выглядеть.

– Эвона как! – почесал десятник затылок всей пятернёй, – Хитро́, однако. Такое и вправду может сработать.

– Вот и я про то. Так что вызывай‑ка ещё пару своих, и пусть они издалека за овином присматривают. Сдаётся мне, что тех мужиков к моему телу на телеге повезут, и скорей всего, ещё живыми.

Жизнь помещика порой непредсказуема…  

Степан свистнул двух своих подчинённых, отдал им тихий, но обстоятельный приказ. Те, кивнув, растворились в утренней дымке, словно призраки. План был прост: наблюдать за овином Гордеевых, не попадаясь на глаза.