Сорок минут. Шесть ложеножек первого корня оборваны. Делаю паузу и знак целителю, а сам выхожу из комнаты.

Лёгкий перекус. Маленькая кружка кофе.

— Как она? — возвращаясь, по дороге спрашивая у целителя.

— Уже в полном порядке, — кратко отвечает он, не вдаваясь в подробности.

Эта сволочь быстро регенерирует. Уже три новые ложеножки выкинула. Но они тоненькие, как нити. Безжалостно их вырываю, прижигая едва заметные ранки. И минут через двадцать окончательно избавляюсь от первого корня. До следующего перерыва успеваю частично обработать следующий корешок.

С собственным резервом пока всё. Там совсем немного осталось, пусть он восстанавливается. После перерыва перейду на накопитель.

Пока пусть графиню осмотрят, покормят и сводят в туалет, а то ещё приспичит не вовремя.

Спустя шесть часов с пятью самыми крупными корнями было покончено, и я объявил четырёхчасовой перерыв.

Слегка перестраховываюсь.

И поверьте, у меня для этого есть причины.

Тамбов, пока…

Через день я отдыхал и ожидал рапорт пацанов, которых отправил к имению Шуваловых.

Снятие проклятие закончено ещё вчера, и мы просто ждём, когда графиня проснётся и очень осторожно попробует магию. По моим прикидкам Настасья Александровна потеряла один уровень. Стала «двоечкой».

Не поверите — но это замечательный результат! Я думал, потери будут значительней, о чём прямо сказал Кондоиди. Он чуть поморщился, но мои доводы принял. Нет, моей вины в том, что к началу процедуры проклятье уже съело один уровень у графини никакой быть не может. Я и так сумел прыгнуть выше головы. Похоже, все это поняли.

Тем не менее воздух в особняке звенит от напряжения.

И когда Настасья Александровна вдруг появилась в обеденном зале и прямо в дверях зажгла на руке Огонь, я был первым, кто захлопал в ладоши. Искренне.

— Солнышко ты моё! — бросился к ней тайный советник, — Миловал Господь!

— Кгхм-м, — негромко прокашлялся я, вовсе не согласный на столь громкое титулование.

Мой намёк был правильно понят. Удостоился уважительного кивка в свою сторону. Хороший знак.

Будем считать, что главная задача в Тамбове мной выполнена, остались мелкие дела: деньги получить, дать понять Шуваловым, что они не правы, да кое-что полезное закупить.

Кстати, первый вопрос вроде уже начал решаться. Кондоиди вытащил чековую книжку и чего-то там пишет.

Дописал, протянул мне. Чек на пятнадцать тысяч рублей!

Господи, каких трудов мне стоило так выверить свой поклон, чтобы он и выглядел достойно, и дал понять тайному советнику ту степень моего уважения, которое он вызвал справедливой оценкой моего таланта. Удалось.

Круто, что могу сказать. Получил больше, чем мог ожидать в самых смелых мечтах.

Как я понимаю, прямо завтра меня из особняка на выход не попросят, но и терпеть долго не станут. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить» — невольно вспомнилось.

Благодарность? Она была выражена деньгами и книгами. За оскорбление такое отношение трудно принять. Решил чуть провентилировать ситуацию.

— Могу я графине подарить артефакт? Лечебный. — Спросил я у Главы Клана Кондоиди.

Так-то, да. Понемногу всё возвращается на круги своя. Оказанная и щедро оплаченная услуга снова расставила всё по местам — богатого аристократа и подпоручика нельзя поставить на одну социальную ступень.

— Зачем? — вложил Кондоиди в свой вопрос сразу несколько смыслов.

— Я понимаю, что вы в состоянии найти ей уникальную вещь, но пока её нет, пусть у неё будет мой артефакт. Если бы он был на ней в тот злополучный вечер, то и проклятье вряд ли бы прижилось.

— Я с удовольствием приму ваш подарок! — опередила внучка призадумавшегося деда, в ответ на что получила пристальный взгляд Кондоиди.

— Упс-с, — отметил я про себя, уловив этот взгляд, — Теперь мне точно не стоит задерживаться в Тамбове.

— Прошу, Ваше Сиятельство, но сразу хочу предупредить о побочном эффекте, который я обнаружил случайно — мой артефакт не только лечит, он ещё делает женщин красивей и моложе. Хотя, в вашем случае этого эффекта не случится. Вы и так прелестны и очаровательно молоды, — подал я девушке плоский пенал, обшитый сафьяном.

— Это было кгхм-м… трогательно, — прикусил губу тайный советник, чуть поморщившись.

— Ваше Превосходительство, — обратился я уже к хозяину особняка, — Раз все наши дела ко всеобщей радости завершены, то надеюсь, вы не станете возражать, если я сегодня от вас съеду. Как вы понимаете, за время обучения в училище у меня появились знакомые в Тамбове, и они мне не простят, если узнают, что я был в городе, а их не навестил.

— Прекрасно вас понимаю, Владимир Васильевич, — не смог скрыть своей радости Кондоиди, — Я и сам вас не пойму, если в свой следующий визит в Тамбов вы нас не навестите, — сказал он, и как мне показалось, вполне искренне.

Вещами я особо обременён не был, оттого и съехал уже через час.

Кучер, узнав куда меня надо отвезти, лишь понятливо усмехнулся. Есть в Тамбове с дюжину заведений, которые весьма популярны у курсантов моего бывшего училища. Там не только можно вкусно поесть, но и переночевать в комнатах второго этажа с одной белошвеек, которых по вечерам вдосталь на улицах соседнего квартала. Полтинник за комнатку. Полтинник на пару часов или рубль за ночь — барышне. За всю историю училища такса квартала белошвеек для курсантов ни разу не менялась. Оно и понятно — Дар частенько по наследству передаётся. А Одарённый ребёнок — это билет в безбедную жизнь.

Для тех курсантов, у кого на белошвеек денег не хватало, были ремонтные бараки железной дороги. Район хоть и насквозь криминальный, но молодого мяса всегда можно вдосталь найти на любой вкус, возраст и размер, а к вечеру там на двух улицах не только плоскогрудые малолетки снуют в поисках клиента, но и после работы вполне фигуристые девахи появляются. Правда, и стоят они уже не гривенник, а два, но уже за пару часов, а не как малолетки — непонять на сколько, обычно, пока не сомлеют. И в этом нет ничего удивительного. Здоровая девка за десятичасовой рабочий день получает десять, редко двенадцать копеек, ворочая камни и таская шпалы. Мужики — раза в полтора больше.

Сейчас мне как-то глубоко фиолетово, что обо мне подумают, узнав, где я остановился. О какой такой репутации должен заботится молодой подпоручик, да ещё и вчерашний курсант?

Чек я отнёс в банк, где мне его учли, открыв счёт и выдав уже мою личную чековую книжку.

Вещи поместил в снятый номер, защитив их артефактом, а сам пошёл вниз по улице в кофейню, куда должна была прибыть парочка пацанов, нанятых мной два дня назад.

Оба моих тайных соглядатая уже бродили по улочке, бросая нетерпеливые взгляды на стёкла кофейни. Я негромко свистнул, привлекая их внимание, и пошёл в сторону ближайшего скверика на две лавки. Когда-то его украшал небольшой фонтан, но сейчас скверик выглядит не лучшим образом. Фонтан не работает, а лепнина на его краях частично обвалилась.

— Рассказывайте, — покрутил я в пальцах серебряный рубль, стимулируя их на старательное изложение информации.

— Как только темнеть начинает, конюшни запирают на два здоровенных замка, и ещё на один запирают ворота ограды, что вокруг устроена. Потом выпускают туда четырёх псов. Лохматых и вот такущих, — мазнул себя паренёк рукой почти по грудь. — А как в окнах усадьбы свет погаснет, то и во двор собак выпускают тоже. Но там не видно сколько и каких. Забор мешает, да и темно уже, — доложил тот, что постарше.

— И что, никто из дворни девок на сеновал в конюшни не таскает? — уточнил я на всякий случай.

Убийство людей в мои планы пока не входит.

— Разве только к коровнику. Там вроде собак нет. Курятник же рядом. Собаки всех курей передавят, — неуверенно предположил мой разведчик, — Но угнать лошадей не выйдет, не дадутся, да и клеймённые они, — с хитринкой глянул он на меня.