– Можно, – кивнул я, и отвернулся, чтобы он не увидел, как я расплываюсь в улыбке, отбрасывая перед сном прочь все тяжёлые думы.

Хорошая девка мне досталась. Простая и в чём‑то наивная. Искренне умеющая радоваться любому подарку, в меру жадная до любви и, спешащая успеть взять от своей молодости всё, чтобы потом ни о чём не сожалеть.

Кстати, чисто для себя на контрасте отметил: грудь у Дуняши пообъёмней и потяжелей будет, чем у дворянок Янковских, а крепкая‑то какая…

Следующие два дня я занимался обычными рутинными делами и Дуняшей. Выход в рейд, всего лишь вдоль берега реки, у меня состоялся на третий день, и он тоже вышел вполне обыденным.

Признаться, никогда я ещё так не радовался тому, что ничего необычного вокруг меня не происходит.

Когда вернулся, просто с удовольствием принялся за «полировку» своих каналов, приводя их нынешнее состояние почти что к идеалу. Никогда раньше я за собой такой перфекционизм не отмечал. Просто не был готов к тому, чтобы тратить сколько угодно времени и сил, но сделать всё идеально. К моему глубочайшему удивлению «полировка» сказалась больше, чем я мог предположить. Навскидку, этак процента три мне добавила к силе заклинаний и скорости восстановления резерва.

Если что – это много. В моём мире маги за один процент усиления готовы кинуться во все тяжкие, а тут… Два вечера – и такой подарок!

Обязательно возьму на вооружение. С каналами мне ещё не раз предстоит работать, по мере совершенствования моего магического конструкта, но чисто «полировкой» я никогда не занимался. Считал, что ширина и эластичность – параметры достаточные, чтобы про остальное не беспокоиться.

– Ваше благородие, – заявился ко мне утром следующего дня Самойлов, стоило мне вернуться с завтрака в офицерской столовой, и принять из рук Федота кружку свежезаваренного крепчайшего кофе.

Нет, я не маньяк этого напитка. Но утро у меня просто обязано начинаться с кофейного ритуала.

– Чай будешь? – спросил я у своего десятника, кивая на лавку напротив себя, чтобы он сел за стол.

Знаю, что кофе он не жалует. А вот чай, да с сахаром вприкуску…

– Не откажусь, – с достоинством ответил Самойлов, – Но я с разговором, – предупредил он.

– Никуда не спешу. Говори, – подбодрил я его, кивнув Федоту.

– Зима на носу. А с трофеями, как я вижу, всё так себе. Изрядно измельчала Булухта после Гона, не так ли? – хитро прищурился фельдфебель, принимая от Федота кружку с крепким чаем.

– Угадал. И что с того?

– Бойцы у меня спрашивают, чего вы в этот раз придумаете, а я не знаю, что ответить, – со всей посконной прямотой дал мне десятник понять, что авторитет не вечен, и старыми заслугами никто долго не живёт.

– Ты хочешь сказать, что все они к левым заработкам нашего десятка уже привыкли? – попытался я смутить Самойлова.

– Так оно и есть, – подтвердил тот, не моргнув глазом, – И не мне их судить. Ещё ни один десяток так в учениях не выкладывался, как эти. А у меня их за годы службы уже три было, – сделал он глоток, – Опять же, парни лично за вас любого порвут, – добавил он совсем негромко, и чуть подумав, уточнил, – Мы порвём.

Хорошее дополнение. Дорогого стоит.

Причём, в буквальном смысле этих слов.

Бойцы моего десятка привыкли к весьма приличным деньгам, перепадающим им с трофеев, но не только одни деньги рулят. Авторитет мало завоевать, его нужно поддерживать. Как я понимаю, этим и вызван ранний утренний визит десятника ко мне в дом.

– Илья Васильевич, – обратился я к своему собеседнику вполне неофициально, отчего тот вздрогнул и чуть чай не выплеснул, – А отпуск, хотя бы ненадолго, вы всем десятком можете получить?

– Так‑то мы все уже на контракте, а не на обязаловке, – поставил фельдфебель кружку на стол, – Но весь десяток… Тут от ромист… от майора всё будет зависеть. Отпуск у нас оговорён, но сроки на его усмотрение. А зачем он нам?

– Есть у меня имение Петровское, на правом берегу. Недавно появилось. Признаюсь, «на шпагу» его взял, – начал я задумчиво, – Было бы неплохо, чтобы там наш десяток побывал. Мне там верные люди не помешают, опять же, пусть и они посмотрят и присмотрятся. Если выйдет сколотить отряд Охотников, которые по аномалиям специалистами окажутся, то их заработки, сам понимаешь, как высоко взлетят. А домов и баб мы на всех бойцов найдём, не вопрос.

– Хм‑м… Неожиданно. Некоторые из нас к местному селу прикипели, – сказал Самойлов первое, что ему на ум пришло.

Не удивительно. Он тут практически семейный человек. И в селе в авторитете.

– Дом и землю я им дам, не хуже, чем здесь. Но… там же безопасней. По крайней мере, для семьи, – очень жирно намекнул я на то, что жить рядом с погранзаставой, или в селе на другом берегу Волги, где Тварей ни разу не видели – это вовсе не равные вещи.

– Допустим. И что дальше? – ничуть не повёлся на жирную подачку въедливый десятник.

– Ну, не знаю, как ты, а я бы по стране поездил, – состроил я скучающую морду лица, – У нас в училище говорили, что Булухтинская аномалия одна из самых мелких и незначительных во всей Империи, – чуть принизил я её значение, – Оттого и ожидать с неё дорогих трофеев вряд ли стоит.

– В одного мага куда‑то сложней соваться опасно! – выдал мне десятник ответ, думая долго и выпивая почти весь налитый ему чай.

– Я уже с Васильковым переговоры начал, – признался я Самойлову, в ответ на что он лишь довольно хрюкнул, сделав вид, что подавился, – Хочу его в командирах будущего отряда видеть. Ты уж присмотри, кто из его десятка нормальный, а кто нет. Он же их наверняка за собой потащит.

– Хороший у него десяток, – буркнул Самойлов, скребя себя пальцами по щеке, – Уже год, как хотят лучшими стать, но я этот момент на своих использую. Мы уже проигрывать им было начали, а тут вы появились, ваше благородие. Тут‑то мы от них и оторвались!

Ой, ё‑ё‑ё… Оказывается, сколько таинственных течений во внутренней жизни заставы прошли мимо меня незамеченными…

– Вот только запрос на отпуск сразу всего десятка я сам к Удалову не понесу, – «обрадовал» меня десятник, – Он, сгоряча, дюже резкий случается.

– Мне неси, передам, – принял я его ответ.

Оно и понятно – моё решение, моя и ответственность.

– Кстати, ваше благородие, а траву куда нести? – остановился Самойлов уже в дверях.

– Какую траву? – не понял я его.

– Ну, обычную, то есть нет, необычную, – запутался он, – Пока вы там, вокруг этой страхолюды, что внутре располо́жилась, с господами офицерами хороводы водили, парни целый вещмешок Гринёву натрамбовали. Говорят, много растений на те похожи, что вы их по лету заставляли собирать.

Вот это новость – так новость! Всем новостям новость!

– Представляю, какая там мешанина… – вздохнул я, не представляя, как можно будет это всё рассортировать.

– Нешто мы без понятия, – похоже, даже обиделся десятник, – Я перед выходом всем по два комплекта сукна для портянок выдал. В него и заворачивали.

Услышав такое, я лишь глаза закатил и пошёл к себе в комнату:

– Дождись меня, – бросил я Самойлову через плечо.

К счастью, в портмоне нашлось нужное количество подходящих купюр.

– Всем по десять рублей выдашь, себе двадцать заберёшь, – всунул я ассигнации Самойлову в руку.

– Вы же эти лютики – цветочки ещё даже не видели, – удивился он.

– Это премия не за травы, а за инициативу и отношение. Скажи, чтоб мешок сюда быстрей несли. Не все цветы любят долго без воды находиться, – решительно выпроводил я десятника за двери, чтобы он не вздумал от денег отказываться.

Хотя, вроде он таких попыток и не делал.

– Федот, освобождай стол! Точи ножи, готовь посуду и Дуняшу зови. Нам предстоит изрядно потрудиться! – потирая руки, отправился я переодеваться, соображая на ходу, сколько бутылок коньяка мне предстоит у нашего алхимика обменять на спирт.