– Ой, а если без этих ваших заходов, – уже с интересом глянул на меня Удалов.

– Я с Васильковым только что разговаривал. Он считает, что дней десять никто с заставы не выйдет.

– Могли бы и у меня спросить, я бы вам то же самое предсказал.

– А поедемте в Саратов? У меня там особнячок есть. Остановитесь. И связи. Форму, как положено, опять же вам и мне закажем, и на балах – ужинах побываем. Орденами перед дамами погремим, – сыграл я роль чёрта‑искусителя.

– Вы Волгу‑то видели? Она на сажень от дождей поднялась. Ни один пароход у нашей пристани не остановится, – отмахнулся начальник заставы, пребывая в ипохондрии, что подтверждала пара мензурок на подоконнике и отчётливо читаемый аптечный запах в кабинете.

Уж не покушение ли на него так подействовало? Определённо, надо лечить.

– А до Николаевска верхом вы уже никак? Чин или возраст не позволяют? Там всего‑то полдня дороги, если никуда не спешить. А уж в Николаевске с пристанями всё хорошо. По несколько пароходов в день останавливается.

– Нет, не могу. Вдруг проверка какая, а меня на месте нет, – попытался соскочить Удалов.

– Откуда проверка возьмётся? Волга не меньше недели бурлить будет после дождей, а они ещё не закончились. Поехали? У вас же наверняка столько лимитов по отпускам накопилось, что мне и представить страшно. К тому же форма…

– Да, вы правы. Форма – это важно, – сдался майор под грузом обстоятельств.

– А что это у вас в тех сумках так подозрительно побрякивает? – спросил у меня Удалов, когда кучер и носильщики в Саратове водружали мои перемётные сумы к нам на пролётку.

Да, Федоту пришлось их так паковать, чтобы мои запасы зелий на верховую лошадь вместились.

К сожалению, своего знакомого «ваньку» я в этот раз не увидел. По прибытию в город пришлось нанимать другого.

– Считайте, что там бренчат наши с вами проходные билеты на любые Саратовские празднования, – чуть приукрасил я свой груз, понимая, что такое несколько преждевременно.

Впрочем, при правильном посыле, Лариса Адольфовна и без зелий найдёт, кому и как успешно представить холостого майора‑орденоносца.

Выглядит Удалов весьма неплохо, а если его вковать в парадную майорскую форму, да ордена присовокупить… Вдовушки Саратова штабелями лягут к его ногам!

Мой особняк на тихой саратовской улице встретил нас, как полагается. После заставной тесноты он показался нам настоящим дворцом. Перекусили, со всеми познакомились, и отправились по делам.

– Викентий Константинович, – говорил я, пока с него снимали мерку для нового мундира, – Вы теперь не просто майор. Вы – герой пограничья, орденоносец. Вам положен шик и блеск. И, между нами, это лучшая инвестиция. Уверяю вас, дамы такое оценят.

Удалов, краснея, покорно вертелся перед зеркалом, а я тем временем через Янковскую разузнал о предстоящих светских событиях, отправив ей из ателье письмо с нарочным, а ответ прочитал уже у себя в особняке.

Как нарочно, на послезавтра был назначен благотворительный вечер в Дворянском собрании в пользу семей погибших моряков. Билеты были нарасхват, но магия моего имени и, что важнее, щедрое пожертвование из моих запасов «демонстрационных образцов» уже всем знакомых артефактов, открыли перед нами все двери.

Вечер настал. Я облачился в свой новый, с иголочки, мундир штабс‑капитана с двумя Георгиями на груди. Удалов же, в только что пошитом майорском мундире и с новеньким орденом Святого Станислава, выглядел так, будто всю жизнь провел в светских салонах, а не на пыльных заставах.

Зал Дворянского собрания сиял огнями люстр, звенел хрусталем и гулом приличных разговоров. Мы вошли – и я с удовольствием отметил, как замерли, глядя на Удалова, несколько пар дамских глаз. Ордена и новые погоны делали свое дело.

И тут я увидел ее – Ларису Адольфовну Янковскую. Она парила в центре зала, как бриллиант в дорогой оправе, окруженная свитой поклонников. Наша встреча взглядами была мгновенной и обоюдно оценивающей.

Через полчаса мы уже беседовали у буфета. Лариса Адольфовна с хищным интересом разглядывала ордена на груди Удалова.

– Майор, такие мужчины, как вы, обычно скрываются в самых опасных уголках Империи, и не часто украшают собой наши скучные вечера, – говорила она, играя веером.

– Застава – наш дом, сударыня, – с неожиданной галантностью ответил Удалов. – Но даже солдату иногда нужно увидеть настоящее солнце. – Он кивнул на ее декольте, от чего даже у самой Ларисы Адольфовны на мгновение дрогнули ресницы.

Ай, да Удалов!

Я понял, что миссия «освежения» майора проходит успешнее, чем я ожидал. Пора было вводить в дело тяжелую артиллерию.

– Лариса Адольфовна, – вмешался я, понизив голос. – Я слышал, вы интересуетесь новинками в области… сохранения красоты. У меня как раз есть кое‑что уникальное. Не просто артефакт, а целый комплекс. Позвольте завтра вам продемонстрировать. Уверяю, такого ещё мир не видывал!

Ее глаза загорелись любопытством алхимика, нашедшего новый рецепт.

– Владимир, вы интригуете. Конечно, заезжайте. В полдень. Нет, раньше, на утренний чай!

– Пригласите пару подруг. Сдаётся мне, они вам будут потом крайне благодарны, – жирно намекнул я на выгоды Янковской.

Утром, в гостиной, пропитанной ароматом дорогих духов и старого паркета, меня уже ждали она и две ее подруги – такая же увядающая, но еще полная амбиций аристократка и молодая, но жадная до всего нового купеческая жена.

Я разложил на столе три комплекта. В каждом – небольшой, отполированный до блеска оберег‑кулон, заряженный мной на мягкую регенерацию и лечение, и изящный флакон с тем самым эликсиром, слегка пульсирующим серебристым светом.

– Дамы, – начал я свою презентацию. – По отдельности эти вещи хороши. Артефакт подтягивает овал лица, эликсир омолаживает кожу. Но вместе… – я сделал драматическую паузу, – Вместе они творят чудо. Эффект синергии. Проверено, пока на… менее взыскательных особах. Вы будете первыми, кто узнает это на себе!

Лариса Адольфовна, не дожидаясь приглашения, первой надела кулон и нанесла каплю эликсира на тыльную сторону ладони. Растёрла. Мы все замерли. Эффект был не мгновенным, но нарастающим. Кожа на ее руке стала на глазах более упругой, мелкие пятнышки посветлели. Ее подруги ахнули.

– Сколько? – спросила Лариса Адольфовна, не отрывая взгляда от своей помолодевшей кожи.

Я назвал цену, от которой у купеческой жены вырвался легкий вздох. Цену, в пятьдесят раз превышающую стоимость материалов.

– Я беру три комплекта, – без колебаний сказала Лариса Адольфовна. – И уверена, мои подруги не отстанут.

И действительно, не отстали.

– Лариса Адольфовна, – улыбнулся я, когда мы остались тет‑а‑тет, – Это только начало. Теперь о нас заговорят во всем Саратове. А знаете, что лучше всего в этом бизнесе?

– Что?

– То, что через две недели им снова понадобится наш эликсир. А подделать его невозможно. – Я посмотрел на сияющие на солнце окна особняка Янковской. – Мы только что приобрели не просто клиентов. Мы приобрели самых влиятельных и болтливых союзниц в городе. И теперь, – я улыбнулся своей партнёрше, – Самое время найти достойную партию для нашего майора. С вашими новыми связями это будет проще простого.

Когда я «обрадовал» майора, что на него скоро откроется охота, Удалов засмеялся. Счастливо. Жизнь в Саратове обещала быть куда интереснее, чем сидение на заставе под проливными дождями.

А для меня гораздо, гораздо прибыльнее.

Слух о «чудесном комплекте штабс‑капитана Энгельгардта» разнесся по Саратову со скоростью степного пожара. Уже на следующий вечер, когда мы с Удаловым появились в оперном театре, на нас смотрели не просто как на героев‑пограничников, а как на неких магических покровителей вечной юности и неземной красоты.