Довольный тем, что я определился с обновлениями в свой арсенал, я вернулся к теме травничества и зельеварения. Но подумать мне не дали.

– Ваше благородие, разрешите вас отвлечь, – вывел меня из благостного состояния релакса приятный мужской баритон.

– Мы знакомы? – повернулся я к мужчине лет тридцати с виду.

– Разве что шапочно. Поэтому позвольте представиться – коллежский секретарь Тихомиров Александр Павлович.

– Барон Энгельгардт, Владимир Васильевич, – кивнул я в ответ, – У вас какой‑то вопрос?

– Исключительно из‑за вашей фамилии. Редкой, но довольно известной.

– Хм, присаживайтесь, – пригласил я чиновника на свободное место рядом с собой, – Что вы хотели узнать?

– Скажите, это не ваш родственник публикует в " Отечественных записках" статьи под названием «Письма из деревни».

– Александр Николаевич мне дядей приходится, – кивнул я, подтверждая его догадку.

– Великолепно! Передайте, при случае, моё искреннее восхищение его трудам, как, собственно, и всех коллег из моего отдела. Каждое его письмо ждём‑с, и с большим нетерпением.

– А вы, простите, по какой части?

– Служу в управления земледелия и государственных имуществ, при Саратовском губернском правлении.

– Вот как! – заинтересованно подобрался я, заранее предчувствуя, что это знакомство мне на пользу пойдёт, – Тогда хочу вас порадовать. Я намереваюсь перевезти дядюшку из его деревеньки Батищево к себе, в имение Петровское, что совсем недалеко от Саратова находится.

– Не может быть! – радостно всплеснул руками Тихомиров.

– Вопрос пока не решён, но определённые подвижки к благоприятному разрешению этого вопроса имеются. Признаться, у меня на дядюшку большие планы.

– Какие замечательные новости! Не поделитесь планами?

– Я маг, и далеко не слабый. Вот только в сельском хозяйстве полный профан. Оттого мне и нужен человек с научным подходом к землепользованию, который бы смог объективно оценить – имеет ли практический смысл применение магии, к примеру, в повышении той же урожайности или борьбе с вредителями.

– Простите, но я в магии не силён, от того не совсем вас понимаю, – захлопал глазами Александр Павлович.

– У магов много возможностей. Они могут ускорить рост растений. Заставить их раньше цвести. Да даже если обычные семена перед посадкой напитать Силой, или сбрызнуть заряженной водой, и то результат станет заметен. Но мне больше нравится идея с артефактами, которые способны поднять урожайность и не требуют присутствия мага на полях.

– Вы это серьёзно говорите?

– Могу на спор за час – другой из обычного семечка выгнать вот такой росток, – раздвинул я большой и указательный палец на максимальную ширину, – Кстати, у нас в Тамбовском училище целитель помидоры с помощью магии зимой на подоконниках выращивал и гордился ими больше, чем всеми своими орденами и медалями.

– Хм. Припоминаю, что и я пару раз про такое слышал, просто значения не придал. Но вот чтобы на полях магию применять, ни разу не слыхивал.

– А зря. Даже если мы с дядей всего в полтора раза урожайность подымем, то уже не плохо будет. Не так ли?

– Урожайность. Магией. В полтора раза… – старательно выговорил Тихомиров, с остекленевшим взором, – Надеюсь, вы понимаете, барон, что это вопрос государственного значения! – горячо прошептал он мне на ухо.

Нужен наследник, а лучше – два  

Прибыл я в Саратов ранним утром. Багажа у меня с собой – всего лишь один саквояж, так что на площадь перед речным портом я вышел одним из первых, махнул «ваньке», высмотрев пролётку поприличней, и отправился к себе в особняк.

Когда прибыл, то осмотревшись, признал, что к приёму гостей обеденный зал вполне готов, но наказал Аграфене всё протереть заново и на пыль проверить. Матрёну вскоре отправил в кондитерскую, чтобы к её открытию она успела сделать заказ на пирожные, печенья, торт и мне всё это вовремя доставили, а Миколка умчался с пригласительными записками к соседям.

От Янковских я хочу последние городские новости услышать и известить о своём приезде, причём, не только их, но и целый круг знакомых Ларисы Адольфовны, что без сомнения будет ею сделано, а от Никифорова – узнать, как там наша сделка с цилиндриками из хрусталя продвигается и их доставкой. Вроде бы все сроки уже подошли к завершению.

Озадачив слуг суетой и подготовкой к чаепитию, сам отправился помыться с дороги и переодеться.

Через час, я был готов к приёму гостей. Заказал себе кофе, и попивая, лениво наблюдал, как Аграфена с дочерью накрывают стол. В ближайших планах у меня отправить Миколку с запиской к столбовому дворянину Канину. В свой прошлый визит я смог ему сбыть партию самых бестолковых вещиц из трофеев, добытых с некроманта, так что в этот раз покажу ему более занятные и дорогие изделия. Заодно посмотрю, проявит ли он интерес, если ему пообещать, что следующая партия вполне может оказаться ещё более привлекательной, и уже с вполне себе приличными артефактами, имеющими историческое значение.

К сожаленью, кроме местного мецената и матёрого коллекционера Канина, у меня в Саратове больше нет реальных покупателей, готовых платить за трофеи столько, сколько они стоят. Обратись я к скупщику или в ювелирные лавки, мне редко где больше трети цены дадут. Но я‑то знаю – каждый рубль на моём счету закладывает фундамент моей могущественности и уверенности в завтрашнем дне. Оттого и подхожу к реализации трофеев серьёзно и без спешки.

– Владимир Васильевич, рад вас видеть живым и здоровым! – первым нарисовался Никифоров, который не чинясь, пришёл пешком.

– А уж как я этому рад, Савелий Павлович, и не передать! – хохотнул я в ответ, – Поверьте, старался и приложил к тому немало усилий.

– Говорят, прошёл Осенний Гон?

– Обещаю, всё расскажу, как Янковских дождёмся. Лучше скажите, как наши с вами дела обстоят?

– Так всё отлично! Желаете, сегодня же к вам все ящики перевезём. Уже неделю вас дожидаются.

– Сохранность проверяли?

– Три ящика вскрыл. Ни единой поломки заготовок не обнаружил. Остальные трогать не стал, – заверил меня сосед, – Да и что с ними сделается? Там молоток нужен, чтобы их повредить.

Я одобрительно кивнул, делая паузу, чтобы сделать глоток кофе. Ароматный напиток бодрил, настраивая на деловой лад.

– Это прекрасные новости, Савелий Павлович. Ваша аккуратность и внимание к деталям всегда вызывают уважение. Действительно, сегодня – самый подходящий день. Как только закончим с чаепитием, дайте распоряжение вашим людям. Пусть перевезут всё в мой особняк. Я выделю Миколку, он поможет и проследит за разгрузкой в кладовую.

Мысли уже опережали события. Первая партия… Мне сотни хватит на первые, самые важные эксперименты. Остальные будут ждать своего часа, надежно укрытые от посторонних глаз.

– А с покупателем на продукцию вы определились? – поинтересовался Никифоров, слегка понизив голос, хотя в зале, кроме нас, никого не было.

– Веду переговоры. Но это дело будущего.

В это время с улицы донесся стук колес и радостные возгласы слуг. Я взглянул в окно.

– А вот, кажется, и семейство Янковских прибыло. Отлично. Савелий Павлович, прошу вас, будьте как дома. Сейчас мы услышим все свежие городские сплетни из первых уст.

В столовую, упитанным мотыльком, впорхнула Лариса Адольфовна в сопровождении дочерей. Анна выглядела сдержанно и светло, а взгляд Яны сразу же устремился на меня, полный живого, неподдельного интереса.

– Владимир! Наконец‑то! Мы уже начали волноваться! – воскликнула Лариса Адольфовна, позволяя мне поцеловать свою руку. – Весь город только и говорит, что о вашей отваге на Гоне! Вы просто герой!

– Геройство – дело темное и часто неблагодарное, Лариса Адольфовна, – парировал я, любезно придерживая для нее стул. – Гораздо приятнее наслаждаться обществом прекрасных дам и добрых друзей в уютной гостиной. Анна, Яна, вы просто сияете сегодня! Кстати, а не могли бы вы рассказать, что именно обо мне говорят?