Анна ответила скромной улыбкой, а Яна, сев напротив, тут же начала расспрашивать, не дав матери вмешаться:

– Правда ли, что вы одного из этих ужасных всадников сами победили? Говорят, он был огромный, в черных доспехах!

– Яночка, не приставай к Владимиру с расспросами сразу же, – мягко одернула ее мать, но ее собственные глаза горели любопытством.

Я замялся на мгновение, собираясь с мыслями. Рассказать нужно было достаточно, чтобы удовлетворить любопытство и поддержать образ, но не слишком много, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Чёрный всадник⁈ Неожиданно. Что только молва людская не придумает. Нет, врать не стану.

– Если бы все было так просто, милая Яна, – начал я, разливая чай по фарфоровым чашкам. – Осада – это всегда работа многих. Солдаты, маги… каждый на своем месте. Моя задача была… обеспечить определенную стабильность магического фронта и держать свою часть укреплений. Было жарко, признаю. Но, слава Богу, всё обошлось. И почти без потерь с нашей стороны. Тварей много положили. Был день, когда их под две сотни полегло, но потом стало легче. И нет, Чёрного Всадника я не убивал, других хватило.

Я искусно перевел разговор на городские новости, и Лариса Адольфовна, подхватив инициативу, тут же погрузилась в поток светских хроник: кто женился, кто разорился, чья карета перевернулась на мостовой из‑за лихой езды какого‑то корнета.

Я кивал, вставлял уместные реплики, но часть моего сознания была уже там, в кладовой, где скоро будут храниться ящики с цилиндрами. Каждый из них – ключ. К силе, к знаниям, к возможностям, которые этот мир еще не видел.

План начинал приобретать форму. Канин, его коллекции, его деньги… они станут топливом для моего восхождения. А эти люди, сидящие за столом, с их простыми заботами и радостями… они даже не подозревали, какая буря готовится родиться в тихом саратовском особняке.

Но все это будет позже. А сейчас – ароматный чай, пирожные из лучшей кондитерской города и приятная, ни к чему не обязывающая беседа. Игра должна вестись по всем правилам и принятым нормам этикета.

Пока я раздумывал, Канин сам прислал мне приглашение на завтрашний обед.

О как! На ловца и зверь бежит!

Пришлось мне выбрать время, и посетив банк, забрать один из тех мешочков, в который я определил чуть более ценную часть трофеев. Вечером его ещё раз изучу, и рассортирую более тщательно. Хотя… Парочку редких находок можно и добавить. К примеру, изысканное кольцо с рубином и комплект безделушек из сарматского золота. Любят коллекционеры найти порой действительные ценности среди бутора среднего уровня. От меня не убудет, а ему в радость! Пусть блеснёт коллекционер талантом, мне не жалко.

Кольцо с рубином, в оправе которого угадывались следы древней магии, легло в отдельную футлярную коробку. Сарматские золотые бляшки с изображением грифонов – в другую. Я добавил изящный браслет из сплава, напоминавшего серебро, но не тускнеющего от времени, и пару резных камей с портретами давно забытых правителей. Остальное – менее ценные, но от того не менее интересные для дилетанта безделушки: наконечник посоха из окаменевшего дерева, странной формы амулет из клыка неведомого зверя, несколько монет с нечитаемыми письменами стали дополнением в паре десятков вполне обычных изделий, скорей всего изготовленных кустарями и особой ценности не представляющих.

Всё это вместе создавало впечатление не просто набора древностей, а неупорядоченной коллекции настоящего искателя приключений, человека, который копается в самых разных углах истории. Именно такой образ я и хотел поддержать.

На следующий день, ровно в назначенный час, я подъехал к дому Канина. Меня встретил невозмутимый дворецкий и проводил в кабинет, больше напоминающий музей.

Сам Канин, сухопарый мужчина лет пятидесяти, довольно легко поднялся мне навстречу.

– Владимир Васильевич, рад вас видеть. Ваши прошлые находки долгое время не выходили у меня из головы.

– И у меня тоже, Владимир Владимирович, – улыбнулся я, окидывая взглядом полки, уставленные диковинками. – Похоже, я нашел кое‑что, что может вас заинтересовать еще больше.

Я открыл свой саквояж и начал неспеша выкладывать предметы на стол, застеленный зеленым сукном.

Канин замер, его нервные пальцы потянулись к кольцу с рубином.

– Любопытно… Очень любопытно. Стиль работы… я такого не видел. Это нечто мне не знакомое. Какой необычный стиль, и вид…

– Вы абсолютно правы, – кивнул я, делая вид, что оцениваю его проницательность. – Это артефакт найден в одном из… труднодоступных мест около Купола.

Я позволил ему полчаса изучать находки, изредка вставляя комментарии – намекая на опасности, которые пришлось преодолеть, на тайны, которые хранят эти вещи. Я почти не врал. Просто позволял его собственному воображению дорисовать нужную картину.

Наконец, он оторвался от изучения и посмотрел на меня.

– И что вы хотите за эти сокровища?

– Я хочу, чтобы оно попало в руки того, кто сможет оценить его по достоинству, Владимир Владимирович, – сказал я с наигранной искренностью, – И будет справедливо оценено. Под ваше честное слово.

– Деньги вы получите сегодня же. А насчет слова… – он хмыкнул, – Я скажу, где надо, что вы добываете для меня редкости. Этого будет достаточно. Остальное доделают слухи.

Мы пожали руки. Сделка была заключена. И самое главное – вскоре я получу рекомендацию для доступа в его круг. А в мире коллекционеров вращаются не только деньги, но и информация. Самая ценная валюта.

– Если мы с этим вопросом закончили и вас всё устраивает, то давайте перейдём за стол. Теперь уже у меня есть к вам несколько немаловажных вопросов. И первым из них будет – как вы относитесь к хорошему французскому коньяку пятнадцатилетней выдержки?

– Если не злоупотреблять, то нормально, – дипломатично пожал я плечами.

– А если злоупотребить? – нажал Канин голосом.

– Есть повод?

– Представьте себе, имеется, и весьма непростой. Но сначала вы дадите мне слово, что всё услышанное останется между нами, так как мне придётся в ряде моментов вывернуться перед вами наизнанку.

– Вы считаете, что это необходимо?

– Да, и оттого жду, – насупился Владимир Владимирович, а портить с ним отношения мне было не с руки.

– Готов дать слово дворянина и офицера, что не собираюсь никому рассказывать ничего из тех тайн, что вы сейчас собираетесь мне поведать, – весьма осмотрительно избрал я формулировки, не предусматривающие ничего лишнего.

– Благодарю вас, – очень серьёзно отнёсся к моим словам Канин, и спустя минуту вернулся к столу с первой бутылкой коньяка.

– Скажите мне, барон, – поднял он свой коньячный бокал, – Как вы относитесь к сёстрам Янковским?

– Э‑э‑э… В каком смысле?

– В матримониальном.

– Это жениться что ли? Так я в ближайшие годы, скажем, лет в пять – семь вовсе и не собираюсь дать кому‑то себя окольцевать, – ответил я, к искренней радости Канина, который предложил мне чокнуться бокалами.

– И всё‑таки, они вам симпатичны?

– Забавные девушки. Очень живые и милые. Но это вовсе не повод для женитьбы.

– А для ничем не обязывающего романа?

– Думаю, в молодости от такого никто не отказывался, даже вы, не так ли? – посыпал я сахаром дольку лимона и закинул её в рот, чтобы оттенить вкус достойного напитка.

Коньяк у Канина действительно хорош.

– По моим сведениям вы знакомы с баронессой Марципановой, не так ли?

– Владимир Владимирович, я не собираюсь обсуждать подобные вопросы! – ни в коем случае не стал я сдавать свою клиентку.

– Ой, бросьте. Юлия Милорадовна так рада знакомству с вами, что давно ничего не скрывает. Даже мне рассказала. Вы знали, о том, что она лучшая сваха среди знати в Саратове?

– Простите, но я не успеваю за полётом вашей мысли, – хохотнул я, принимая вновь наполненный бокал.