Вот это оценка так оценка! Студент потом землю носом роет и на семинары бегом бежит, чтобы выяснить, в чём же он ошибся, мечтая всё исправить и заработать в следующий раз больше.

Эх, опять меня в воспоминания о прошлом затянуло, а всего-то лишь вышел за пределы госпиталя и направился к торговому ряду. И тут я вновь налетел на суровые реалии нового мира.

Товар нашёл, а как его доставить? Чисто теоретически в крупных лавках есть посыльные, но здесь в Тамбове таких нет.

— Ваше Высокоблагородие, — нещадно кто-то мне польстил из-за спины, — Не желаете помощь окажу.

Я обернулся. Парень, лет пятнадцати. Стоит со здоровенной плетёной корзиной, а к ней ещё и лямки приделаны.

— И сколько стоит твоя помощь? — оглядел я его довольно внимательно.

— В эту часть города — всего лишь десять копеек, — обрадовано зачастил он в ответ, — А в другую…

— Пять, и мне до госпиталя, — мотнул я головой в сторону ворот, до которых тут рукой подать.

— Как скажете, Высокоблагородие, — опять обозвал он меня не по званию, торопливо загружая к себе в корзину купленные мной закуски и бутылки вина.

Как я отметил, делал он это умело и аккуратно.

— А нет ли тут поблизости книжного магазина?

— Есть, как не быть.

— Далеко?

— Туточки. Совсем рядом. На следующей улице свернём, а там третий дом по левую руку.

— Веди.

Магазином оказалась лавка в одно окно.

— Есть у вас что-нибудь по лечебным травам? — обратился я к унылому дедку, гоняющему мух самодельной хлопушкой.

— Новейший справочник. В двух частях. Вот, пожалуйста, — кинулся шустрый старикан к одной из полок, и сдув густую пыль, выложил на прилавок две книжки, — Всё как есть. С описаниями, рецептами и картинками.

«Царство врачебных трав и растений. Книга практических советов. Сочинение доктора Смельского 1870 г.» Сто сорок восемь страниц и сорок семь рисунков.

Бегло полистал. Скудно. Но хоть что-то. Опять же рисунки незнакомых мне трав выполнены вполне качественно.

— И сколько это стоит?

— Че… Шесть рублей!

— Отец, ты бредишь! Я десятитомник самого Пушкина могу купить за полтора рубля. А тут всего две книжонки неизвестного автора.

— С чего вдруг неизвестного? Их Превосходительство тайный советник Елеазар Никитич Смельский ещё четыре года назад заведовал Главным военно-медицинским управлением всей страны! — гордо заявил старикан, словно он сам каким-то образом был к этому причастен.

— А нынче ты с его книжек столько пыли сдул, что я чихать скоро начну, — тут парировал я, на что он не вдруг смог ответить, — Похоже, они там так и простояли без дела с момента своего издания.

В итоге книжки я купил за рубль восемьдесят, и то переплатил. Пожалел старика, у которого от торга вены на лбу начали вздуваться. Надеюсь, эти убогие справочники мне пригодятся.

Если что, в первом чтении, когда бегло пролистывал страницы, я не увидел ни малейшего участия магии в описываемых процессах приготовления лечебных зелий. И это уже интересно!

Опыт — великое дело. В четыре бутылки красного мы втроём тютелька в тютельку уложились. Доктор, убедившись, что корзина пуста, а особого желания на продолжение банкета мы не испытываем, вскоре удалился, а мы со Стрелковым вышли на балкон. Штабс-ротмистр собрался покурить, а мне были интересны любые его высказывания по поводу предстоящей службы.

— Я тут знакомых нашёл, — красиво затянулся ротмистр папиросой, а потом выпустил в вечернее безветрие три кольца дыма, — Расспросил про твою аномалию. Неплохая стартовая позиция. Серьёзных Тварей там нет, и пока вы, маги, там востребованы.

— Что значит пока?

— А ты сам не видишь, как перерождается армия? Те же пушки уже на подходе. Что маги могут сделать против скорострельной пушки Барановского?

— Это какое-то новшество?

— Не особенное. Когда на службу зачислят, подпишись на «Военное Обозрение». Выходит два раза в месяц, но для офицеров недорого получается, так как Военное Министерство это издание дотирует.

— А что всё-таки с пушками?

— Пять выстрелов в минуту. Калибр — два с половиной дюйма. Выбор снаряда — или чугунная граната, или шрапнельный заряд. И прицельная дальность почти в две версты. Каково? — с этаким снисхождением и вызовом посмотрел на меня Стрелков.

Сделав вид, что я чертовски озадачен, я кинулся рыться в памяти реципиента в поисках подсказок.

Да, у магов моего уровня здесь всё довольно грустно.

Дистанция хромает, в лучшем случае заканчиваясь на трёхстах — четырёхстах метрах, а уж про скорость полёта элементарного Огнешара лучше не вспоминать. Летит медленней, чем стрела из лука.

— Впечатляет, — вынужден я был признать тот факт, что прямое попадание такого снаряда мне в нынешнем теле пока вряд ли удастся пережить.

А вот насчёт дистанции, он зря. Существуют способы, знаете ли. Не буду хвастаться, но мы с Люциусом как-то раз за полсотни лиг один подарок отправили. Говорят, красивый замок там раньше был.

А вот не стоило кое-кому свои грязные лапы к любимой дочери ректора протягивать, и уж тем более, её похищать. Дочь мы вернули через час, а замок превратили во впадину через два часа.

Кстати, неплохое озеро получилось. Два акведука, которые раньше обеспечивали замок, теперь снабжают новое озеро проточной водой.

Император Люциусу тогда лишь пальцем погрозил, что-то при этом сурово выговаривая, и уж потом, когда нас уже никто не видел, показал поднятый вверх большой палец.

— Ты, Владимир Васильевич, лучше вот что мне объясни. Ты как-то раз оговорился, что выпущен был магом пятого разряда. Тогда отчего ты подпоручик? Пятый разряд — это поручик, и не иначе. Я к чему речь веду — дело даже не в званиях и чинах, а в окладе. Ты же знаешь, что время твоего обязательного армейского контракта ограничено полной выплатой за обучение. Пожелаешь дальше служить, заключай новый контракт и получай оклад в два раза больше. Вот только у поручика оклад всяко выше, чем у подпоручика. Мог бы обязательный контракт пораньше закрыть. Хотя, на аномалии серьёзные доплаты не только за пограничную службу предусмотрены, но и боевые выплаты имеют место быть. Ну, и доля с ингредиентов, добытых с Тварей.

— Павел Иванович, тут мне один недотырок изрядно подкузьмил. Некий Шувалов. Сам он из побочной ветви, и далеко не в наследниках, но важности и хамства, хоть отбавляй. Пришлось с ним на поединок выйти, а он возьми и используй артефакт. В итоге сам же поджарился до смерти, а мне строгач влепили и последнее предупреждение, а заодно и звание придержали.

— И что-то мне подсказывает, что в госпиталь после училища ты не случайно попал? — прищурился штаб-ротмистр.

— Так и есть. Покойники перед смертью успели передать привет от Шуваловых.

— Полиции сказал?

— Не стал. Свидетелей нет, а адвокаты Шуваловых меня потом за клевету такими исками постараются опутать, что куда там самым матёрым паукам.

— И то верно, — согласился Стрелков, — Пошли спать. Завтра я тебя хотя бы до ворот провожу. А там даст Бог, ещё свидимся.

Поехали!

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие;

В зеленых плакали и пели.

А. Блок.

Особого шока от вида вокзала и паровозов я не испытал.

Освоился, и в нужный момент просто перешёл на память реципиента, делая её основной. В итоге получилось вполне адекватное поведение выпускника военного училища, следующего к месту службы. Не зря я время на тренировки в госпитале потратил — теперь мимикрия поведения у меня выходит легко и непринуждённо, благодаря тому, что Слияние прошло крайне успешно. Настолько, что я иногда даже сам начинаю путаться, чьей памятью порой пользуюсь, отдавая ей приоритет.

Оказывается мой реципиент был парень не промах — последние два курса командовал отделением, и умудрился сделать его одним из лучших. Что, собственно и послужило причиной ссоры с Шуваловым, который со своей свитой не смог пережить того, что они оказались в аутсайдерах. Господи, какая глупость и мальчишество! Стоило из-за этого жизни лишаться!