Угу, понятно, что парни обо мне подумали… Но обещанные деньги пацаны честно отработали, оттого я щелчком пальца подбросил вверх рубль, который парнишка ловко поймал ещё в воздухе ещё на взлёте.

— Вы меня не видели, и я вас не видел.

— Могила, — солидно заверил пацан, цыкнув зубом.

Остаток светового дня я провёл с пользой. Купил себе американский пантограф — копир и пару ружей «уточниц», с сотней пулевых патронов на каждую. Две с половиной тысячи рублей, как с куста. Но с хороших дел — могу себе позволить такие расходы.

Потом была поездка на вокзал, где я полностью выкупил купе первого класса на завтрашний поезд. Исключительно ради пантографа на вторую полку раскошелился. Дорогой аппарат очень тонкой работы. Не дай Бог что-то в нём поломать. Скупой платит дважды.

И наконец, я посетил телеграф.

Надо же было известить Янковских, что я к ним на пять дней в гости собрался. Заодно они и экипаж пришлют, чтобы меня с багажом на вокзале встретить.

Свою снятую комнатёнку я покинул через окно.

Имение Шуваловых находится относительно недалеко от города, порядка пяти вёрст.

Примерно полчаса неторопливого бега по подсохшим полевым дорогам.

Тамбовский Род Шуваловых не особо богат. Полторы — две тысячи десятин их земель довольно удачно протянулись вдоль реки Цна. Есть несколько заливных лугов, благоприятных для покосов сена и выпасов скота. Но семейство, после отмены крепостного права, специализируется на разведении породистых коней. Дончаков. Недаром их имение носит название — Донское.

Я со времён училища помню, с каким гордым видом утырок Шуваловых старался вещать на всю столовку, каких дорогих коней — производителей подкупил его отец в этом году.

Спасибо ему. Узнал слабое место. Бить буду по больному. По их кошельку и основной статье дохода.

И пусть о покойных плохо не говорят, но наследник местных Шувалов, который мне ни к месту вдруг вспомнился, был конченой мразью.

Я ещё на втором курсе услышал его рассказ, уточняемый парой его прихлебал, где они, не стесняясь, рожи корчили, изображая свои походы за рубль, на улицы ремонтных бараков.

Велика ли слава, дав гривенник уличным пигалицам, заставить их привести из барака побольше младшеньких, а потом поставив тех лицом друг к другу, обходить их по кругу, вслух комментируя, кто из них как глаза таращит, голосит, или язык вываливает, ощутив в себе их молодецкую удаль, склонную к беспардонным экспериментам со сменой дырок. Как по мне — мерзко, но кое-кто из курсантов их слушал с видимым вожделением, чуть слюну не пуская, впитывая опыт этой порочной троицы.

Боюсь, их последователи потом не раз повторят их «подвиги», легко разыскав себе подходящий объект для развлечений. Недаром про ремонтные бараки ходит слава, что шлюхами девки там становятся с рождения, а их «взрослая жизнь» внутри бараков начинается чрезвычайно рано.

Как правило, за конфетку. И стоит раз оступиться, как «конфеток» будет много. Но кто такое девчонке объяснит. Не мамка-алкоголичка же, которую прямо на убогом столе мужики за стакан самогона втроём дерут у неё на глазах.

Наверняка вскоре найдётся среди них и тот «добрый дядя с конфеткой», который всему дочку шлюхи обучит.

Собственно, кого нынче интересует жизнь людей в ремонтных бараках? Они были построены, как времянки, на время строительства железной дороги, и треть из бараков уже сгнила, разрушившись, но почти тысяча людей в остальных, чуть более капитальных, до сих пор живут. Фактически друг на друге. По человеку, на одной квадратной сажени, если не меньше.

Люмпены. Те, кто не смог остаться на земле, и не нашёл себе место в новом буржуазном мире. У них нет строгих моральных принципов. Да и откуда бы им взяться, если в бараках все вповалку спят, зачастую, по очереди. Одна смена выспалась — вторая пришла на их лежанки. Вот такие они — ремонтные бараки. Тут всё довольно сурово. Все спят со всеми, а вместо стен и комнат, в лучшем случае рваная простыня, накинутая на верёвку.

Под далеко не приятные размышления я добежал до имения Шуваловых.

Уже стемнело. Одна лишь Луна вполовину светит. Собаки в ограде конюшни бегают. Мой разведчик не соврал — действительно эти особи очень крупные. Как бы мне не до пупа в холке достанут. А это полтора аршина!

Но разведка наше всё!

Зная, с кем встречусь, я озаботился свиной печёнкой, благо, она заметно дешевле мяса. Зато для собак привлекательней.

Вот её-то я и начал перебрасывать через забор конюшен, привлекая собак. Что характерно — лаять псы не стали, воспринимая свиную печень, как манну небесную, падающую с неба. Собрав всех четырёх собак в кучу, я накрыл их Заморозкой. Замёрзли кобели моментально и даже не вякнули. Не успели.

Я прикинул зону заморозки и старательно её обошёл, передвигаясь вдоль забора.

Собственно — этот забор для меня смех один. Пусть он высотой с мой рост, но у нас на полосе препятствий были сооружения раза в два покруче и существенно повыше.

Перемахнув через смешную преграду, я дважды скастовал Заморозку, старательно распределяя её по конюшням, но потом ещё два раза добавил, чтобы мало не показалось. А после даже записку на калитку забора прикрепил.

Пусть Шуваловы знают от кого и за что им прилетело.

А что такого? Они меня трижды пытались убить, и даже иногда вполне удачно. К примеру, их второе покушение меня впечатлило. Ну, на том этапе моего мастерства.

Дайте мне ещё хотя бы полтора месяца на развитие Дара, и я буду смеяться…

Но нет же, никто не даст.

Мои размышления по поводу малолеток к Шуваловым не совсем относятся. Это было у того наследника, который самоубился о мой Щит. К моему походу на этих деятелей такое не особо относиться, но так-то, вспомнилось многое, пока сюда бежал. Нет у Шуваловых ко мне ярко выраженной вражды. Это я чётко уловил и понял.

Этак, на подсознательном уровне. Хотя не у всех… Источник вражды — женщина. Не слишком Одарённая.

Не спрашивайте, как я это узнал. Просто догадался. Остро почувствовал…

Как бы то ни было — а операция должна идти по плану!

Я же всё рассчитал, включая время. Последнее важно.

Может, даже себе алиби успею устроить, пока тут разбираются, чего оно и как. Впрочем, я не особо и скрываюсь.

Шуваловы — разве они скрывались, передавая мне с наёмниками: — «Привет от Шуваловых».

Вот вам и ответочка прилетела! Получите и распишитесь! Пока, вполне мирная. Без человеческих жертв.

Но легко Шуваловым не станет. Я только что их конный завод приморозил наглухо.

Почти полсотни коняшек и жеребят загубил, взяв грех на душу. Животинок чертовски жалко, а что поделать? С оппонентами стоит общаться на понятном им языке.

И я вроде бы чётко выразил тем самым свою точку зрения! Не лезьте ко мне, и я вас не трону!

Вот именно так! Нет у меня никакого желания из-за ущербного графского сынка весь Род Шуваловых уничтожать, как это принято у нынешней аристократии в случае объявления войны меж Родами.

Но нынче я могу и в войну поиграть. Чего уж скрывать.

У местных Шуваловых есть ещё два сына и две дочери. А три жены графа выбраны удачно. Ни одна из них не оказалась «урождённой», что меня порадовало. Значит, граф с головой дружит. Не рубит сук, который ему не под силу. Странно, что сыночек — покойник не в него пошёл, но с этим я ещё буду разбираться.

А пока… — я уничтожил его конный завод! Гордость и финансовую опору местного Рода Шуваловых.

Замороженные туши коняшек теперь даже на колбасу пойдут лишь после продолжительной разморозки, и то не факт.

Скажем так — своим выходом «на дело» я удовлетворён. Тихо пришёл — тихо ушёл.

Осталось незаметно пробраться обратно в комнатку, переодеться, и демонстративно позёвывая, спуститься в зал, чтобы поужинать.