В этом году городская управа Саратова заключила договор с австрийским подданным Егором Дочаром. Подрядчик обязался обеспечить работу на центральных улицах тысячи фонарей, которые заправлялись фотонафтилем *. Фонари должны были гореть девять месяцев: с первого августа по первое мая. Кроме городских фонарей над парадным входом были развешаны гирлянды из дюжин артефактов, а сам двор дополнительно освещал свет из многочисленных окон. Не сказать, что светло, как днём, но для Саратова очень достойно.
Разговоров и споров про уличное освещение ходило много, но и результат порадовал. Центральные улицы города теперь уже не выглядят угрюмыми. А мне ещё один пунктик на заметку – узнать стоимость уличного фонаря с его заправкой и обслуживанием, а там прикинуть – смогу ли я своими артефактами создать конкуренцию Дочару.
* фотонафтиль – разновидность керосина .
Но это дело далёкой перспективы. Когда ещё у меня появится полноценная мануфактура, где артефакты начнут создавать десятками и сотнями в день.
А пока…
Улыбаемся и обрастаем знакомствами. Они нужны, как воздух.
Если разобраться, я в этом мире ничего особенного пока из себя не представляю, так, один из мелких хищников в огромном дремучем лесу.
В моём прошлом мире очень многое решала сила мага.
Могучий маг всегда имел возможность заработать кучу денег или занять высокую должность.
Оно и понятно – два – три архимага с небольшим отрядом способны были с успехом противостоять целой армии, если у неё слабая магическая поддержка. Они могли возглавить осаду серьёзной крепости и за несколько часов разнести её до основания. И пусть таких было немного, но они считались золотым резервом государства. Оттого и отношение к ним было соответствующее.
В этом мире всё не так. Пусть сильных магов и уважают, но не в такой превосходной степени. Опять же, и нет в этом мире таких уникумов, которые смогли бы составить мне хоть какие‑то проблемы, будь я при своей прошлой силе. Слабоваты местные маги, чего уж там. Хотя я и сам пока не подарок. По меркам моего мира, так едва тяну на средненького студента первого курса, что совсем не смешно.
Зато в этом мире большое влияние имеют чиновники, банкиры и промышленники. Даже купцы, из самых богатых, и те поважней будут, чем иной сильный маг.
Пока такие диспропорции у меня далеко не всегда укладываются в голове. Сказывается привычка, а она частенько не соответствует действительности.
Да и роль дворянства с аристократией заметно на убыль пошла после отмены крепостного права. Взять того же губернатора, Галкина‑Враского, Михаила Николаевича, к которому я приехал на благотворительный вечер – он сын дворянки и разночинца, а вес в губернии имеет побольше, чем многие графы и князья.
Опять же многие ценности поменялись, заставив меня вникать в реалии этого мира. Здесь важна власть, деньги, связи и… компромат.
Грязные подробности личной жизни, сведения о неблаговидных финансовых махинациях, раскрытие тайных семейных техник, доказательства участия кого‑то в противоборстве между Кланами, а то и вовсе – в заговоре против государства и Императора.
А магия… Магия отошла на второй план. Не так уж и сильно она развита в этом мире с его бедным магическим фоном и относительно недавней историей своего развития магии, как науки.
– Где я могу предложить свой лот для участия в аукционе? – спросил я у пары девушек, которые встречали гостей и раздавали им программки вечера.
– А что у вас?
– Довольно сильный оберег от проклятий, выполненный в корпусе из золота и платины, – представил я элегантную шкатулочку из сандала, прикупленную по случаю в Царицыне.
Сам амулет невелик. Для его корпуса я использовал раскатанный червонец и платиновую пятирублёвку. Не сказать, чтобы вещица вышла какой‑то особо изящной, но работать она будет сильно.
– Пройдите к тем дамам, что за столом сидят, – уважительно поджала губы девушка, с интересом стрельнув глазами.
В гостиной у стены был выставлен длинный стол, за которым гордо восседали пять чопорных дам.
Не удивлюсь, если все они числятся в учредительницах открываемого в Саратове детского приюта, имени губернатора, чему, собственно, и посвящён этот вечер.
– Барон, а вы не могли бы раньше нам ваш лот предложить? – сжав губы в узкую ниточку перед тем, как ответить, промолвила одна из женщин, сидящая в центре, – Мы заявки за две недели начали оформлять. Что там у вас за предложение?
– Как действующий офицер пограничной службы, чудом вырвавшийся с заставы в отпуск, могу ли я рассчитывать на ваше снисхождение? А свой лот – сильный оберег из добытого мной Камня, и в корпусе из золота и платины, мне хотелось бы предложить исключительно ради детей.
– Оберег от чего? – живо заинтересовались дамы, но всех их своим вопросом опередила та, что сидела с правого края, – И насколько он сильный?
– Оберег от проклятий. К примеру, на проклятия, накладываемые сельскими ведьмами, носителю амулета будет глубоко плевать. Что же касается проклятий особо сильных малефиков, то оберег их изрядно ослабит. В разы. Тем самым переводя вполне себе смертельные проклятия в лёгкие недомогания, которые будет несложно снять.
Вот уж в чём‑чём, а в проклятиях я разбираюсь профессионально. Ещё бы. Когда ты долгое время от проклятия умираешь, то поневоле изучишь всё, что доступно по этому вопросу.
– Постойте‑ка, а не вы ли были тем подпоручиком…
– Давайте это останется нашей тайной, – предложил я в ответ, прекрасно понимая, что именно поэтому моя «тайна» разлетится по всему залу, быстрей, чем табачный дым.
– Мы берём ваш лот. Надеюсь, к нему проявят интерес, – сухо произнесла центральная вобла, в ответ на что я чуть не заржал.
У трёх дам из пяти глазки‑то, вполне очевидно, загорелись. Похоже, каждая уже успела прикинуть, кому и зачем она сможет пристроить этот эксклюзив к своей несомненной выгоде.
А то я не знаю, кто обычно становится целью сильных малефиков, работающих на заказ: – невесты, первые наследники и главы семейств. Даже любовниц и содержанок и тех реже всерьёз проклинают. Мужик, если он кобель, угасшую любовницу быстро сменит, а услуги сильного малефика больших денег стоят.
Удачно протолкнув свой артефакт на предстоящий аукцион, я отправился разыскивать генерала.
В конце концов – он моя основная цель сегодняшнего вечера, а все остальные так, по случаю.
Пройдя через два зала, где генерал не был обнаружен, я вынужденно признал – количество девушек, выведенных их мамашками на это мероприятие в разы выше, чем количество молодых людей. Нет, я прекрасно понимаю, что парни моего возраста сейчас в основном на службе или учёбе находятся, а кого‑то из них и вовсе могла не заинтересовать тематика вечера, но скажу честно – передвигаться из зала в зал под обстрелом сотен глаз мне было непривычно.
Впервые чувствую себя червяком, которого рыбак насадил на крючок и закинул прямо в центр стаи окуней. Пусть они и не голодны, но инстинкт не даст им возможности не попробовать наживку на вкус.
Генерала я нашёл в закутке третьего зала, где старичьё организовало себе «уголок спокойствия». Полдюжины ломберных столиков и примерно же столько мягких диванов были выгорожены кадками с пальмами, и там, по‑своему, развлекались люди почтенного возраста.
Пересекать условную границу, обозначенную пальмами, я не рискнул, к тому же, как я успел заметить, генерал банковал. Отвлекать его в столь напряжённый момент было бы безнравственно и вряд ли возможно, так что я отошёл к столам с выпивкой и закуской, что стояли вдоль стен.
Пришлось занять позицию у стены с бокалом шампанского, делая вид, что изучаю роспись свечной люстры на потолке. На деле же – я внимательно следил за игрой генерала. Карты он явно не любил и терпеть не мог проигрывать. По напряженным жилам на висках и тому, как он с силой сжимал в руке трубку, когда партнер делал удачный ход, это читалось отчетливо.
