– Буду крайне признателен, если вы выполните мой заказ на дюжину растений агава и поделитесь со мной рецептами, связанными с этим растением. Особенно меня интересует то, как их применяют против чахотки, – дождался я момента, когда профессор нас ненадолго покинул, отлучившись в туалет, – Жена Александра Николаевича уже не раз на болезнь лёгких жаловалась.

– Можете не сомневаться, завтра же займусь и тем и другим. И заказ сделаю, и про рецепт всё доподлинно вызнаю, – истово заверил меня купец.

Больше я в их разговор почти не вмешивался, лишь согласно угукал в нужных местах и поддерживал тосты.

Разошлись мы за полночь.

А на следующий день, уже к обеду, у меня на руках был рецепт снадобья:

" Применяют смесь из смальца или гусиного жира, масла и мёда, взятые по четверть фунта. Добавляют для вкуса одну десятую фунта какао и вливают одну двадцатую фунта сока агавы. Прием двухразовый – по одной столовой ложке средства, которое предварительно смешивают с горячим молоком, в пропорции – ложка на стакан молока".

Сколько крестьянских жизней я спасу, гоняясь за Тварями по степи и убивая их? Сто, пятьсот, пару тысяч? Без сомнения – такое выглядит героически и можно будет рассчитывать на медаль, а то и на орден. А сколько жизней спасёт лекарство от чахотки? Десятки, а то и сотни тысяч людей?

С этой точки зрения особого выбора у меня нет. Понятно, что офицер с револьвером в одной руке и Огнешаром в другой выглядит на порядок более героически, чем фармацевт, перемешивающий растворы и вытяжки, но, когда меня волновало чужое мнение. К тому же, любой выпускник моего бывшего военного училища умеет убивать Тварей. Кто лучше, кто хуже, но умеет. А вот изготовить действенное зелье… С болезнью пытались бороться Гиппократ и Авиценна, Агрикола и Парацельс, но воз и нынче там. Ни один не справился, хотя великого ума были люди. Лекарств до сих пор нет, как и действенных методов лечения.

Утром я проснулся легко. Вот что значит правильный выбор напитка и не снятый на ночь целительский амулет. К дядюшке же отправил Матрёну с кружкой опохмелятора, а сам выскочил на утреннюю разминку. Отзанимавшись, опрокинул на себя два ведра колодезной воды, и ёжась, ринулся переодеваться к завтраку.

– Владимир, ты что с рассолом сотворил? – радостно встретил меня дядюшка, с аппетитом уминая яичницу со шкварками, поданную ему прямо на сковороде.

– Рассол как рассол. Подумаешь, немного магии добавил, – чуть‑чуть соврал я, не краснея, так как и без того пылал здоровым румянцем.

Рано ещё этому миру знать про существование модификатора, а тайна – она лишь тогда остаётся тайной, когда про неё кто‑то один ведает.

– Просто ты, Александр Николаевич, всё ещё всю силу магии не понимаешь, но ничего страшного. Я‑то на что. Скоро ты как молодой у меня себя почувствуешь, – с удовольствием поглядел я на свою сковороду, которую тут же, с пылу‑жару, притащила Матрёна.

На «ты» мы с дядей недавно перешли. После того, как из Петровского возвращались, и я был немного не в себе, соображая, не засветил ли я в схватке с Гордеевыми чего лишнего.

Дядюшка же был под впечатлением от вида трупов, которые полицейские на телегу грузили. Понимаю его. Для человека гражданского – это тот ещё стресс.

Но вот так как‑то и пошло само собой, второй день мы с ним на «ты», когда наедине беседуем, разве, что я его по имени‑отчеству величаю, а он меня лишь по имени. Опять же на людях – мы оба на «вы» общаемся.

– Сдаётся мне, что давно пора обычное образование с магическими возможностями совмещать. Как ты считаешь? – промокнул профессор мякишем хлеба желток, растёкшийся по сковороде.

– Снабжать профессуру опохмеляторами далеко не каждый маг способен, – дипломатично отозвался я, отвлекаясь от своей яичницы, – Так‑то это мой личный рецепт. На великое изобретение тянет. Впору дороже водки продавать. Опять же – никакого акциза на такой товар не предусмотрено, – выдал я жирный намёк, – Вот только где нужное количество капустного рассола набрать?

– Капуста… – откинулся дядюшка на спинку стула, и в задумчивости пробарабанил пальцами по столу одному ему известную мелодию, – А ты знаешь – это вполне решаемый вопрос. Спишусь я с коллегами, чтобы про нужные семена узнать, и с Корбутовским поговорю. Вот только сдаётся мне, что под её рассаду ещё одна оранжерея потребуется, – пытливо уставился он на меня.

– На такое дело денег найду, – правильно я понял его вопросительный взгляд.

– Значит ещё четыре десятины нужно под огороды отвести, – начал что‑то про себя высчитывать профессор, – Три тысячи пудов с десятины я и без твоей магии смогу вырастить, если комплексные удобрения применю. Понятно, сколько‑то в отходы уйдёт, но на десять тысяч пудов сырья к следующей осени можешь рассчитывать. Бочек и соли много потребуется, хранилище, и рубительная машина не помешала бы, пусть и на конской тяге. Может, кроликов завести?

– Э‑э‑э… – не сумел я понять, как мы с опохмелятора на кроликов перескочили.

– С капусты листьев внешних будет много, и кочерыжки, опять же. Если в начале лета кроликов заведём, то к поздней осени хорошо их откормим. А это мясо и шкурки. Те же шубы и шапки на зиму. И очень много мяса.

И вот хрен что ему возразишь. Прав. Это же деньги почти на ровном месте. Теперь мне ещё и в кроликов вкладываться. А как же хорошо мы начали… С революционного опохмелятора!

Сёстры Янковские о своём желании меня посетить известили запиской, но прибыли раньше, чем я успел написать ответ. Чую, кому‑то невтерпёж.

Всё оказалось не так плохо и, на первый взгляд, вовсе не преследовало никаких особых целей. Всё оказалось проще и прозаичней. Начало октября. Казалось бы, какое это имеет отношение к их визиту? Так самое прямейшее! Оказывается, у какой‑то мадам Дункан сезонные скидки на купальные костюмы! Последняя парижская мода за полцены! Как такое можно было не купить?

Всё это сестрёнки мне шустро и наперебой вывалили, и приготовились ошеломлять.

Так‑то я их рассчитывал завтра увидеть после того, как они полностью пропьют весь комплекс моего зелья. Это алхимический эликсир – штука взрывоопасная. Его раз выпил – и тебя накрыло. А дальше изволь проверять – есть или нет результат. С моими снадобьями всё обстоит несколько иначе. Они мягкие и сейчас те, что я передал сестрёнкам, рассчитаны на то, чтобы их напивать в течении пяти дней. Я бы и на семь дней им порекомендовал его пропить, но продукт пока не проверенный, а рисковать мне никак не хочется, чай не чужие. Лучше мы осторожными шажочками вперёд пойдём, чем негативный эффект получим.

Отчего я на Янковских решился поэкспериментировать – с этим всё понятно. Сугубо деловой подход. Я уже прикинул, сколько и чего лично мне до следующего урожая трав потребуется, сколько нужно на непредвиденку оставить, и треть – на счастливый случай. Знаете, бывает такое, что падает иногда с небес крайне выгодное предложение, а ты руками разводишь, искренне сожалея, что у тебя уже ничего нет. Я на такие грабли раз пять за свою прошлую жизнь наступал, и мне этого хватило, чтобы получить соответствующий опыт.

– Вы ко мне явились, чтобы купальными костюмами похвастаться? – с максимально строгим лицом поинтересовался я у сестёр.

– Да‑а! – слаженным дуэтом ответили обе, распахивая плащи.

Э‑э… Знаете, что я вам скажу… Разочарование! Глубочайшее!

Пляжная мода – 1875 – это просто какой‑то позор! Нарядите девушку в летний костюм какого‑нибудь испанского пажа, и вы убедитесь, что они не особо отличаются друг от друга. Это у Яны. У Анны ещё хуже – зимой крестьянские девки и то более откровенно одеваются, хоть и брючек с оборочками на щиколотках у них нет, но платье гораздо больше открыто. Смотрю на сестёр, и не понимаю – они что, надо мной издеваются?