Сотрудники Кефовера не получили никакой помощи ни от администрации, ни от ФБР Гувера. Вторя Гуверу, генеральный прокурор Дж. Говард Макграт заявил, что федеральное расследование было бы бесполезным, поскольку не было доказательств существования «национального преступного синдиката». Для борьбы с нелегальными азартными играми лучше всего использовать местные средства, заявил генеральный прокурор, что свидетельствует о враждебности Белого дома.
На местном уровне большинство полицейских управлений не оказали никакой помощи расследованию Кефаувера в Конгрессе. Кефовер и его сотрудники не сдавались, им помогали бюро по борьбе с наркотиками Анслингера, окружной прокурор Манхэттена Фрэнк Хоган, несколько прокуроров штатов и частные муниципальные комиссии по борьбе с преступностью в Чикаго и Новом Орлеане. Ральф Салерно, ставший экспертом по мафии в нью-йоркском полицейском управлении, и еще десять нью-йоркских детективов получили приказ быстро собрать скудную информацию о мафиози города, которой они располагали. «Комиссар полиции знал, что Кефаувер приезжает в город, и хотел быть готовым отвечать на вопросы и не выглядеть глупо, — вспоминает Салерно. — Оказалось, что ни в одном городском полицейском управлении не хранятся досье на мафиози. В этих городах какой-нибудь старый коп мог поговорить с людьми Кефаувера, но у них не было ни записей, ни достоверной информации».
С мая 1950 по май 1951 года подкомитет, официально названный «Специальный комитет по расследованию организованной преступности в межгосударственной торговле», провел публичные слушания в четырнадцати городах. В общей сложности комитет вызвал более шестисот свидетелей, но его работа в целом не привлекала внимания, пока он не прибыл в Нью-Йорк на девять дней климатических сессий в марте 1951 года.
В Нью-Йорке подкомитет и мафия открыли для себя возможности нового телевидения. Три основные телесети, существовавшие в то время, ABC, CBS и NBC, транслировали слушания в прямом эфире, что было редкостью для всего побережья. Парад теневых персонажей, букмекеров, сутенеров, политиков и скользких адвокатов на телеэкранах покорил всю страну, став первым зрелищным публичным событием на телевидении, собрав беспрецедентную аудиторию от 20 до 30 миллионов зрителей ежедневно.
Главным событием стало появление Фрэнка Костелло. Другие важные лидеры мафии — Томми Луккезе, Вито Дженовезе, Альберт Анастазиа — и менее значимые фигуры, вызванные в суд комитетом, полагались на защиту Пятой поправки от самообвинения, чтобы поскорее скрыться от телевизионных глаз. Но только не Костелло. Несмотря на то, что он был самой важной фигурой преступного мира в стране, а его связи с Таммани-Холлом были ранее разоблачены, Костелло согласился войти в логово льва и дать показания. Очевидно, он хотел избежать ответственности за то, что его автоматически заклеймят как генералиссимуса преступного мира, подобно свидетелям, которые использовали Пятую поправку в качестве убежища. И он полагал, что у него хватит ума уклониться от суровых допросов и сохранить для своих авторитетных друзей миф о том, что он бизнесмен.
Костелло выдвинул одно требование, которое комитет принял: телекамеры не должны были показывать его лицо. В течение трех изнурительных дней дачи показаний камеры фокусировались на его руках, крупным планом показывая его кутикулы, пальцы, барабанящие по столу, сжимающие и разжимающие руки. Жуткая комбинация рук Костелло и его акцентированного, скрипучего голоса придавала ему более зловещую и таинственную роль, чем демонстрация его лица по телевидению. Его руки стали пугающим символом невидимой преступной империи. Один телевизионный комик придумал сценку, в которой свободные руки Костелло демонстрировали целую гамму эмоций — удивление, невинность, страдание — и, наконец, в ярости задушили Эстеса Кефовера.
Телевизионная аудитория не знала о медицинской причине пугающих звуков, которые доносились из их уст. Голосовые связки Костелло были повреждены во время неудачной операции по удалению полипов в горле, что привело к жесткому, неестественному тембру. Говорят, что в фильме «Крестный отец» Марлон Брандо, сыгравший главную роль мафиози первого поколения, подражал голосу и тембру Костелло во время его телевизионных поединков с комитетом.
Давая показания, Костелло отказывался отвечать на враждебные вопросы и уклонялся от ответов на другие. Единственный светлый момент, вызвавший смех зрителей, наступил, когда один из сенаторов, отметив незаконные игорные операции Костелло, спросил, что он сделал для Америки в обмен на накопленные им богатства. «Заплатил налоги», — ответил Костелло.
Слушания в комитете поставили точку в политической карьере Уильяма О'Двайера, пересмотрев политическое влияние Костелло на демократов в нью-йоркском Таммани-холле и мэрии. О'Двайер, кандидат, заручившийся поддержкой Костелло на печально известной коктейльной вечеринке 1942 года, уже ушел в отставку с поста мэра в 1950 году и был назначен президентом Трумэном послом в Мексике. «Я нужен своей стране», — сказал О'Двайер, бесхитростно объясняя свой внезапный уход. На самом деле причиной был разгорающийся скандал с коррупцией, связанный с его администрацией и широкомасштабной полицейской защитой букмекеров и других азартных игроков.
В напряженном обмене мнениями с сенатором Чарльзом Тоби О'Двайер признал, что жаждал одобрения и финансовой поддержки Костелло.
«Что у него есть? — спросил Тоби, республиканец из Нью-Гэмпшира, имея в виду политическое влияние Костелло. — Какая у него привлекательность? В чем она заключается?»
О'Двайер после долгой паузы ответил: «Неважно, банкир это, бизнесмен или гангстер, его карманные деньги всегда привлекательны».
Перед окончанием публичных слушаний несколько сенаторов увидели взаимосвязь угроз со стороны «синдикатов», холодной войны с Советским Союзом и продолжающейся Корейской войны. «Два главных врага в наших рядах — преступники и коммунисты — часто действуют рука об руку, — предупредил сенатор Тоби. — Проснись, Америка!»
По итогам своего вихревого расследования комитет пришел к выводу, что мафия существует, что ей помогает широко распространенная политическая и полицейская коррупция и что двумя ее основными территориями являются Нью-Йорк и Чикаго. Что еще более зловеще, по мнению сенаторов, сила гангстеров обусловлена инопланетным заговором.
«По мнению комитета, по всей стране действует зловещая преступная организация, известная как мафия, имеющая связи в других странах», — резюмировала комиссия в своем заключительном докладе. «Мафия — это сплоченная организация, специализирующаяся на продаже и распространении наркотиков, проведении различных азартных игр, проституции и других видах рэкета, основанных на вымогательстве и насилии».
Эти выводы стали прорывом в том, что федеральный орган впервые публично назвал мафию группировкой, живущей и процветающей в Америке. Но поскольку комитет не располагал конкретными доказательствами преступлений, ФБР и большинство правоохранительных органов преуменьшили заявления комитета, сочтя их необоснованными обобщениями, и не стали преследовать те версии, которые всплыли в ходе слушаний. Конгресс также проигнорировал работу комитета, отказавшись принять какое-либо значимое законодательство, которое могло бы помешать организованной преступности.
Несмотря на все усилия комитета, в ретроспективе он мало что раскрыл об огромных владениях мафии, был менее чем наполовину прав в оценке ее размеров и влияния, а также упустил из виду многочисленных боссов мафии. В Нью-Йорке его следователи не смогли установить и вызвать в качестве свидетелей трех главных крестных отцов: Джо Бонанно, Джо Профачи и Гаэтано Гальяно.
Самой большой жертвой расследования Конгресса стал Фрэнк Костелло, единственный дон, которому хватило смелости дать показания. Его уклонение от ответов на вопросы о его чистом капитале привело к осуждению за неуважение к Конгрессу и 15-месячному тюремному заключению.
Появление Костелло на телевидении и возрожденная слава подтолкнули Налоговую службу, хронического заклятого врага мафии, к созданию оперативной группы для тщательной проверки его налоговых деклараций. Помня о крахе Аль Капоне, Костелло тщательно скрывал свое реальное состояние. Но он оказался в ловушке ревности своей жены. Всякий раз, узнав о связи мужа с любовницей, миссис Костелло пускалась в траты. Налоговая инспекция установила, что за шесть лет она потратила 570 000 долларов, что не оправдывалось ни доходами Костелло за эти годы, ни изъятиями из его законного имущества и инвестиций. Его признали виновным в уклонении от уплаты налогов и посадили в тюрьму на одиннадцать месяцев, после чего приговор был отменен по апелляции.