Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Дон-Аминадо .Бердяева Лидия Юдифовна
Кантор Михаил Львович
Блох Григорий Анатольевич
Иванов Всеволод Никанорович
Голохвастов Георгий Владимирович
Сумбатов Василий Александрович
Кленовский Дмитрий Иосифович
Евсеев Николай Николаевич
Форштетер Михаил Адольфович
Маковский Сергей Константинович
Адамович Георгий Викторович
Бальмонт Константин Дмитриевич "Гридинский"
Гарднер Вадим Данилович
Горянский Валентин Иванович
Бунин Иван Алексеевич
Магула Дмитрий Антонович
Корвин-Пиотровский Владимир Львович
Кондратьев Александр Алексеевич
Присманова Анна
Потемкин Петр Петрович
Мережковский Дмитрий Сергеевич "Д. М."
Тэффи Надежда Александровна
Чёрный Саша
Цетлин (Амари) Михаил Осипович
Белоцветов Николай Николаевич
Биск Александр Акимович
Ильяшенко Владимир Степанович
Северянин Игорь Васильевич
Гиппиус Зинаида Николаевна
Иванов Вячеслав Иванович
Ратгауз Даниил Максимович
Браиловский Александр Яковлевич
Ходасевич Владислав Фелицианович
Струве Михаил Александрович
Цветаева Марина Ивановна
Британ Илья Алексеевич
Гейнцельман Анатолий Соломонович
Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна
Терапиано Юрий Константинович
Дубнова-Эрлих Софья
Несмелов Арсений Иванович
Вертинский Александр Николаевич
 > Антология поэзии русского зарубежья (1920-1990). (Первая и вторая волна). В четырех книгах. Книга первая > Стр.96
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
95
96
97
...
105

1957

«В талом небе такие мокрые…»

В талом небе такие мокрые,
Акварельные облака.
…Мог ли я сомневаться, мог ли я
Не поверить, что ты близка,
Если так хорошо и весело
Ты умела ко мне прильнуть,
Медный крестик с моей перевесила
На свою золотую грудь?
…В мутном небе такие влажные,
Акварельные облака.
…Важно ли, что была ты, важно ли,
Что слабела в моих руках,
Если вот вспоминаю редко я
И так нехотя о тебе,
Если ты раскаленной меткою
Не осталась в моей судьбе?
…В бледном небе совсем туманные,
Акварельные облака.
Почему меж других — не странно ли? —
Эта путается строка?
Или ею напоминается,
Что все лучшее навсегда
Разлетается, расплывается,
Растворяется без следа.

1958

«Как бушевали соловьи…»

Как бушевали соловьи
Над нашей гоголевской хатой,
Луною выбеленной и
Подсолнухами полосатой!
Их было не перекричать!
Но, неуверенно вначале,
Еще пугаясь всё сказать,
Мы их с тобой… перешептали.
Как было хорошо прильнуть
Губами к маленькому уху!
С собой мы взяли в дальний путь
Ту немудреную науку.
И с той поры она для нас
Защитой стала неизменной:
Таким же шепотом сейчас
Мы заглушаем шум вселенной.

1958

«Я думал до сих пор, что наша…»

Я думал до сих пор, что наша
Давно развязанная связь,
Хотя была других не краше,
Но все же в сердце сбереглась.
И вот недавно, в день погожий
Бродя по улице пустой,
Как заблудившийся прохожий,
Я вышел к истине простой:
Что все давным-давно забыто
И окончательно мертво,
Что сердце на могильных плитах
Не написало ничего.
Нет, не подумай, я не плачу,
Я просто на ущербе дней
Одною истиной богаче,
Одною радостью бедней.

1958

«Нет, и всматриваться не стоит!..»

Нет, и всматриваться не стоит!
Ведь с собою не унести
Эти звезды, луга, прибои —
Все и сложное и простое,
С чем мне больше не по пути!
Знаю, знаю: пора пришла мне
Подружиться с коротким днем,
Мелкой речкой, замшелым камнем,
Выкорчеванным скользким пнем;
С равнодушной подругой-палкой,
С шумом медленного дождя —
Всеми теми, кого не жалко
Будет мне потерять, уйдя.
Ну а если и к ним я тоже
Так привыкну, что станут мне
И они всех небес дороже —
Кто мне землю забыть поможет
В беспощадной Твоей стране?

1959

«На италийском мраморе плиты…»

На италийском мраморе плиты —
Простое имя и скупая дата.
Но почему остановилась ты
И вздрогнул я, смущением объятый?
Не потому ль, что вновь коснулся нас
В своем захолодевшем начертаньи
На плитах всех повторенный рассказ
О жалком человеческом незнаньи.
Смотри: сквозь надпись проступает ложь!
Лгут имена! Нас всех зовут иначе!
Нам роздали их просто как пришлось!
Где то, каким в веках я обозначен?
И даты лгут! Нам миллиарды лет!
Не эти шестьдесят, не эти тридцать!
Обратно нам уже дороги нет,
Но впереди нам не остановиться.
Уйдем отсюда! Что нам говорят
Случайно здесь разбросанные плиты?
Пройдут века — и мы придем назад.
Еще мгновенье — и они разбиты.

1960

«Мы все уходим парусами…»

Мы все уходим парусами
В одну далекую страну.
Ветра враждуют с облаками,
Волна клевещет на волну.
Где наша пристань? Где-то! Где-то!
Нам рано говорить о ней.
Мы знаем лишь ее приметы,
Но с каждым днем они бледней.
И лишь когда мы всё осилим
И всякий одолеем срок —
Освобождающе под килем
Прибрежный зашуршит песок.
И берег назовется ясным
И чистым именем своим.
Сейчас гадать о нем напрасно
И сердца не утешить им.
Сейчас кругом чужие земли,
Буруны, вихри, облака,
Да на руле, когда мы дремлем,
Немого ангела рука.

1961

«Как пароход подходит к пристани…»

Как пароход подходит к пристани,
Неспешно замедляя ход,
И всматриваешься все пристальней
В тот край, что пред тобой встает, —
Так я гляжу в недоумении
На берег странный и чужой,
Что в неизбежном приближении
Сейчас встает передо мной.
Какие-то струятся тени там,
Какие-то скользят лучи,
Но в смутном их нагромождении
Мне ничего не различить.
И лишь одна (прозреньем, бредом ли?)
Надежда промелькнет подчас,
Что кто-то, мне пока неведомый,
На сходнях руку мне подаст.
96
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"575148","o":1}