Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Ходасевич Владислав ФелициановичКондратьев Александр Алексеевич
Дон-Аминадо .
Горянский Валентин Иванович
Иванов Всеволод Никанорович
Потемкин Петр Петрович
Браиловский Александр Яковлевич
Корвин-Пиотровский Владимир Львович
Ильяшенко Владимир Степанович
Биск Александр Акимович
Бердяева Лидия Юдифовна
Британ Илья Алексеевич
Бунин Иван Алексеевич
Магула Дмитрий Антонович
Кантор Михаил Львович
Струве Михаил Александрович
Евсеев Николай Николаевич
Вертинский Александр Николаевич
Кленовский Дмитрий Иосифович
Цветаева Марина Ивановна
Тэффи Надежда Александровна
Чёрный Саша
Бальмонт Константин Дмитриевич "Гридинский"
Терапиано Юрий Константинович
Гиппиус Зинаида Николаевна
Иванов Вячеслав Иванович
Адамович Георгий Викторович
Гарднер Вадим Данилович
Маковский Сергей Константинович
Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна
Присманова Анна
Несмелов Арсений Иванович
Мережковский Дмитрий Сергеевич "Д. М."
Северянин Игорь Васильевич
Цетлин (Амари) Михаил Осипович
Голохвастов Георгий Владимирович
Сумбатов Василий Александрович
Дубнова-Эрлих Софья
Гейнцельман Анатолий Соломонович
Блох Григорий Анатольевич
Форштетер Михаил Адольфович
Ратгауз Даниил Максимович
Белоцветов Николай Николаевич
 > Антология поэзии русского зарубежья (1920-1990). (Первая и вторая волна). В четырех книгах. Книга первая > Стр.94
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
93
94
95
...
105

Дмитрий Кленовский

«Легкокрылым Гением ведомы…»

Легкокрылым Гением ведомы,
Улетели птицы за моря.
Почему же мы с тобою дома
Этим хмурым утром ноября?
Может, нужно было взять котомку,
Палку, флягу, пару верных книг
И пуститься ласточкам вдогонку
Через лес и поле напрямик!
Только тем, кто медлят, невозможно
Причаститься радостей земли.
Через все шлагбаумы, все таможни
Невидимками бы мы прошли.
И наверно б вышли мы с тобою
Завтра утром к розовым камням,
Тонким пальмам, пенному прибою —
Золотым, благословенным дням.
И наверно самой полной мерой
Было б нам, дерзнувшим, воздано
За крупицу настоящей веры,
За одно горчичное зерно.

Прохлада

На рубеже последних дней
Мне больше ничего не надо,
Вокруг меня уже прохлада
Прозрачной осени моей.
Пусть стали медленней движенья
И голос изменяет мне,
Но сердца в полной тишине
Красноречивее биенье.
Ложится сумрак голубой
На тяжелеющие веки,
И так прекрасно быть навеки
Наедине с самим собой.

1947

Долг моего детства

Двоился лебедь ангелом в пруду.
Цвела сирень. Цвела неповторимо!
И, вековыми липами хранима,
Играла муза девочкой в саду.
И Лицеист на бронзовой скамье,
Фуражку сняв, в расстегнутом мундире,
Ей улыбался, и казалось: в мире
Уютно, как в аксаковской семье.
Всё это позади. Заветный дом
Чернеет грудой кирпича и сажи,
И Город Муз навек обезображен
Артиллерийским залпом и стыдом.
Была пора: в преддверьи нищеты
Тебя земля улыбкою встречала.
Верни же нынче долг свой запоздалый
И, хоть и трудно, улыбнись ей — ты.

1949

«Прозрачным сном прекрасна ночь моя…»

Прозрачным сном прекрасна ночь моя,
Мне, пробудясь, листать не нужно сонник,
И круглым хлебцем радость бытия
Кладет мне утром Бог на подоконник.
И, посолив отрезанный ломоть
Дневной заботой, болью и тревогой,
Прияв опять мою земную плоть,
Я дальше мерю долгую дорогу.
И с каждым днем она понятней мне:
В ней поровну всего! И я доволен
Не только тем, что хлеб в моей суме,
Но также тем, что этот хлеб — присолен.

1949

«Корзина с рыжиками на локте…»

Корзина с рыжиками на локте,
А за плечом — мешок еловых шишек.
Опушки леса ласковый излишек —
Не царский ли подарок нищете!
Затопим печку, ужин смастерим
И ляжем спать на стружковой перине.
Есть в жизни грань, где ты неуязвим,
Неуязвим, как ветры и пустыни.

1951

«Пирог с грибами стынет на столе…»

Пирог с грибами стынет на столе.
Меня зовут. Бегу огромным садом.
Вот этот полдень, в Царском ли Селе
Иль в Павловске, он здесь, со мною рядом.
Он был хорош не только тишиной,
Не только беззаботностью и ленью —
Он был взыскательный учитель мой
И научил высокому уменью:
Уменью жить цезурою стиха,
Как эти вот дворцы, аллеи, шлюзы,
Как тот кувшин в бессмертных черепках,
Откуда пили ласточки и музы.

1951

«Мы с тобою ее запомнили…»

Мы с тобою ее запомнили,
Эту медленную весну:
Гиацинты на подоконнике,
Восковую их белизну.
А за ними, весь в колких лужицах,
Тихий дворик, московский, тот,
Что — прикажет весна — закружится,
Защебечет и зацветет.
С Новодевичьего, с соседнего,
Мерно пели колокола.
И любовь наша тоже медленной,
Вот как эта весна, была.
Всё прилаживалась, примеривалась,
Подмерзала то там, то здесь,
Чтобы, словно сперва не веря в нас,
После вдвое щедрей расцвесть.
…Вспоминаешь, и в сердце — лужицы,
Гиацинты, колокола
И та девушка, в косах, в кружевце,
Что тобою тогда была.

1951

Не забытое, не прощенное

Когда весной — чужой весной! —
   Опять цветет сирень,
Тогда встает передо мной
   Мой царскосельский день.
Он тронут ранней сединой,
   Ему за пятьдесят,
Но молодой голубизной
   Его глаза горят.
Он пахнет морем и руном
   Гомеровской строки,
И гимназическим сукном,
   И мелом у доски;
Филипповским (вкуснее нет!)
   Горячим пирожком,
Девическим, в пятнадцать лет
   Подаренным, платком…
Стучит капель, оторопев
   На мартовском ветру,
Звенит серебряный припев
   Кавалерийских труб,
И голуби, набив зобы,
   Воркуют на снегу.
…Я всех забыл, я всё забыл,
   А это — не могу!
94
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"575148","o":1}