Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Цветаева Марина ИвановнаБальмонт Константин Дмитриевич "Гридинский"
Иванов Вячеслав Иванович
Дубнова-Эрлих Софья
Дон-Аминадо .
Ходасевич Владислав Фелицианович
Кленовский Дмитрий Иосифович
Терапиано Юрий Константинович
Бунин Иван Алексеевич
Магула Дмитрий Антонович
Ильяшенко Владимир Степанович
Форштетер Михаил Адольфович
Несмелов Арсений Иванович
Гейнцельман Анатолий Соломонович
Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна
Голохвастов Георгий Владимирович
Кантор Михаил Львович
Присманова Анна
Гарднер Вадим Данилович
Кондратьев Александр Алексеевич
Чёрный Саша
Маковский Сергей Константинович
Мережковский Дмитрий Сергеевич "Д. М."
Адамович Георгий Викторович
Британ Илья Алексеевич
Бердяева Лидия Юдифовна
Биск Александр Акимович
Горянский Валентин Иванович
Блох Григорий Анатольевич
Браиловский Александр Яковлевич
Гиппиус Зинаида Николаевна
Корвин-Пиотровский Владимир Львович
Цетлин (Амари) Михаил Осипович
Иванов Всеволод Никанорович
Вертинский Александр Николаевич
Сумбатов Василий Александрович
Потемкин Петр Петрович
Тэффи Надежда Александровна
Белоцветов Николай Николаевич
Струве Михаил Александрович
Ратгауз Даниил Максимович
Евсеев Николай Николаевич
Северянин Игорь Васильевич
 > Антология поэзии русского зарубежья (1920-1990). (Первая и вторая волна). В четырех книгах. Книга первая > Стр.67
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
66
67
68
...
105

«Непонятный пейзаж: это может быть море и дюны…»

Непонятный пейзаж: это может быть море и дюны,
Или просто зигзаги построенных наспех домов?
Непонятное время: кочуют за холмами гунны
Иль моторы несутся под рев безобразный гудков?
Стрелка компаса бьется, и кормчих растеряны взоры,
Исчезают светила, за тучами скрыться спеша.
Кто же друг и кто недруг? Рука не находит опоры,
И себя не находит в смятеньи всеобщем душа.

«Зачем, зачем сомнительным весам…»

Зачем, зачем сомнительным весам
Доверили мы спор, лишенный смысла?
Колеблется коварно коромысло
И мир вотще взывает к небесам.
Пылают, содрогаясь, города,
И смерть в полях снопы из трупов вяжет.
Бог правду видит, да не скоро скажет,
А может быть, не скажет никогда.

«Как и ты, я не знаю, какие нас ждут испытанья…»

Как и ты, я не знаю, какие нас ждут испытанья,
Как и ты, я блуждаю в тревожной, в отравленной тьме,
Только я не хочу ни советов, ни веры, ни знанья,
Замыкаюсь упрямо в своей добровольной тюрьме.
Жить осталось недолго — нам всем, да и нашей планете,
Право, стоит ли нам предаваться пустой ворожбе?
Поздно, поздно гадать. Что б теперь ни случилось на свете,
Не откроются райские двери ни мне, ни тебе.

«Ночь мучительная длится…»

Ночь мучительная длится
И не сходится со сном…
Что случилось, что творится
За бледнеющим окном?
Это ветер, это ветер
Ускоряет свой полет,
Это ветер на рассвете
Песни дикие поет.
Все упрямей, все сердитей
Ставни, двери треплет он.
«Отворите! Отворите!
Поднимайтесь, что за сон?
Я несу вам рокот моря,
Шорох муромских лесов,
С азиатских плоскогорий
Топот вольных табунов…»
Выйду ль ветру, как бывало,
Широко подставить грудь
Иль забьюсь под одеяло,
Чтоб не слышать и заснуть?

Михаил Струве

«В конторе душной, где стекло…»

В конторе душной, где стекло
Табачной мглой заволокло,
Писец бумаг, чего ты ждешь?
Тебе какая снится ложь?
Зачем вздымаешь ты глаза:
Зачем блеснула в них слеза?
Ужель ты думаешь, дружок,
Что взор, пройдя сквозь потолок
И перейдя за облака,
Увидит райские шелка?
Иль ты мечтаешь там найти
Венец — уставшему в пути?
Ты говоришь: там нежный зной…
Там — только ветер ледяной.
Там — ледяной и тусклый свет,
И непрерывный вой планет,
И звездам тяжело идти
В потоке Млечного пути.
А это я сказал затем
Тебе, дружок, и прочим всем,
Что долго я смотрел — туда,
И заблудился навсегда,
И оттого, что горше нет
Той жизни, что живет поэт.

Париж

Какой-то поворот случайный,
Деревьев чахлых два ряда,
Отмечены особой тайной
Порой бывают города.
Закапал дождь коротким скоком
Из малой тучи на Париж.
Что за беда? Кафе — под боком.
В нем сумерки, опилки, тишь.
Стаканы с кофеем дымятся,
И в рюмках — золотой ликер.
А капли о стекло дробятся
И говорят про милый взор,
А не о том, что век твой прожит
И у ворот стоит беда.
Что ж! Это старый мир, быть может,
Его последние года.
И мы, прошедшие по свету
Скитальцы стольких трудных лет,
Париж, мы понимаем это
И улыбаемся в ответ.
И свято чтим твои приметы:
Мороженщика в летний зной,
Каштаны на исходе лета,
Букеты ландышей весной.
* * *
Его законы соблюдая,
Быть может, погибая в нем,
Мы образ городского рая
С собой в могилу унесем.

Из парижских стихотворений

Где серый дом до неба
И улиц узок ход,
Мотор — развозчик хлеба
Летит стремглав вперед.
Рокочет голос жесткий.
Так, целый день трудясь,
Он мерит перекрестки,
Разбрасывая грязь.
Туда какая сила
Полет толкнула твой,
Где школьница спешила
С котомкою домой.
И где толпа толкалась,
Где плыл за домом дом,
Там девочка осталась
Лежать под колесом.
Но совершилось дело,
И люди отошли.
И маленькое тело
Бесследно унесли.
И длится вечер длинный,
И соблюден закон.
Струится запах винный,
И хлещет граммофон.
Стареет вечер тучный
При свете фонарей.
Не все благополучно:
Стучатся у дверей.
В дешевое веселье,
В копеечную дурь,
Несется новоселье
На крыльях снежных бурь.
И самый небывалый
Приходит переплет,
И каждый трупик малый
Запишется на счет.
67
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"575148","o":1}