Крошечное фиолетово-черное ожерелье в форме инжира покоилось на бледной коже у его горла.

Кулон, который я купила у омальского торговца во время второго испытания. Ожерелье, которое я подарила Арину в ночь Бала Победителей.

Он сохранил его.

Арин из Низала, который не выносил торчащей нитки или кривого воротника, который проверял каждую пылинку, посмевшую сесть на него, носил дешевую омальскую безделушку под своими безупречными слоями одежды. Никакие красноречивые слова, теории или сложные стратегии не могли этого объяснить.

У меня не было ни единого шанса.

Я ухватилась за края его идиотски идеального жилета и дернула Арина на себя, уничтожая оставшееся между нами расстояние. Грудь, прижатая к моей, содрогнулась от глухого смеха, согревая меня до кончиков пальцев.

Я прикинула свои шансы дотянуться до его губ и уже всерьез подумывала взобраться по его груди, точно ниснас, когда Арин проявил каплю милосердия. Он склонил свой предательски красивый рот и прошептал:

— Скажи, чего ты хочешь, Сурайра.

Я вспыхнула, сильнее сжимая жилет.

— Я хочу оторвать твою высокомерную башку от этих самодовольных пле…

Он поцеловал меня.

В мыслях воцарилась тишина. Мир сжался до одного лишь Арина. Только Арин и его рука, скользнувшая по моей талии и прижавшая меня к себе. Жар его губ превращал меня в пепел так же стремительно, как брошенное в очаг перо.

Я ахнула, когда широкие ладони обхватили мои бедра сзади и приподняли меня. Я обмякла, обвивая ногами его талию. Когда воздух стал хоть немного важнее, чем изучение изгиба нижней губы Арина, я уткнулась лбом в его щеку, пытаясь отдышаться.

Арин уверенным шагом направился к лесу. Солнце уже опустилось к середине неба, его пронзительный блеск смягчился, окрашивая небо полосами розового и голубого. Белая пена подбиралась всё ближе к деревьям с каждой новой волной. Отступая, прилив забирал свое. Трупы исчезали в его объятиях, погружаясь в прозрачные лазурные волны.

— Ты не сможешь нести меня по песку, — запротестовала я. — Спусти меня, пока мы оба не рухнули.

Арин одарил меня презрительным взглядом, и я закатила глаза.

— Как хочешь, — проворчала я и принялась покрывать поцелуями его шею.

Его хватка на моих бедрах усилилась, и Арин прибавил шагу.

Стоило нам ступить под кроны деревьев, как нас поглотила тьма. Температура резко упала, и я внезапно порадовалась обилию одежды на Арине. Ветер доносил резкий запах недавно сгоревшего дерева и другой, более слабый и сладкий аромат.

Мои колени разжались, и я соскользнула на землю. Не проронив ни слова, мы с Арином двигались синхронно, прикрывая друг друга, пока оценивали обстановку. Земля под ногами загудела. Тишину прорезал пронзительный крик, оставляя рану, в которую хлынуло последующее безмолвие.

Пляж исчез. Лес сомкнулся вокруг нас со всех сторон, деревья тянулись насколько хватало глаз.

— Это не Аюм. — Очевидное утверждение для Арина, но я не могла позволить этому лесу думать, будто он меня обманул. Леса Аюма были моим домом четверть жизни. Они укрывали меня, охотились на меня, формировали меня. Там я была и добычей, и хищником.

В этом лесу я была только добычей.

— Магия не управляет Мираяхом, — тихо произнес Арин.

Он вложил рукоять кинжала в мою безвольно висящую руку, и мои пальцы сомкнулись на ней, пока мы снова менялись позициями, контролируя пространство. Каждая история, которую я слышала о Мираяхе, оживала в тенях между деревьями — каждый монстр и убийца, по слухам, бежавший в это легендарное убежище.

— Мираях управляет магией. Не касайся деревьев и не отходи от меня ни на шаг.

Полагаю, я заслужила эту шпильку — в прошлый раз, когда Арин велел мне не трогать деревья, я с размаху влепила ладонь прямо в ядовитый сок в Аюмском лесу.

— Мираях перемещается с места на место внутри Аюма, — продолжил Арин, прижимаясь спиной к моей. — Если мы найдем опушку, то сможем пересечь границу до того, как он снова сдвинется.

И как мы должны искать опушку? Мы понятия не имели, где находимся, вокруг ни одного знакомого ориентира.

— Я могла бы забраться на одно из этих деревьев. Возможно, оттуда видно, где заканчивается Мираях.

— Нет.

— Арин…

— Стоит тебе отойти от меня, и он утащит тебя, — отрезал Арин. — Я… ячувствую это. Он хочет получить тебя единолично, а мое присутствие ему мешает.

Я содрогнулась, перехватывая кинжал обеими руками. Что Мираяху нужно от меня?

Из темноты донеслось утробное рычание. Я замерла, когда к нему присоединилось второе, затем третье.

В сумраке загорелись десять пар щелевидных голубых глаз.

Прежде чем я успела подумать, стоит ли давать волю крику, Арин схватил меня за руку и дернул за собой, увлекая в бег.

— Рошельясы!

Рошельясы? Ядовитые ящерицы-питомцы Капастры? Я думала, Ровиал истребил их всех, когда воевал с Омалом. К чертям все склепы, как давно Мираях находится здесь, высасывая магию из этого леса?

Мы неслись между деревьями, лавируя среди издевательски низких ветвей и уходящей из-под ног земли. Железная хватка Арина тащила меня вперед каждый раз, когда я спотыкалась.

Грудь разрывалась от попыток удержаться на ногах во время этого бегства, а травмы, которые я проигнорировала в Махаире, заявляли о себе острой болью от таких издевательств. Сначала духат, потом мутировавшие солдаты, теперь рошельясы? Что дальше, Рубиновые гончие?

Я с размаху врезалась в Арина, когда он резко остановился. Он перехватил меня рукой за талию, не давая повалиться на землю, и прижал к себе.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил он.

Мы стояли на вершине пологого холма, переходящего в цветущий луг. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять — деревья исчезли. Температура снова изменилась, легкий туман, стелющийся над зелеными равнинами, казался теплым и липким. Если бы мои волосы не прошли через все возможные круги ада для кожи головы, десять минут в этой сырости увеличили бы их в объеме вдвое. Солнце над этим лугом недавно село, оставив небу мрачно-синий оттенок, и ночь уверенно вступала в свои права.

— Я знаю это место, — произнесла я внезапно, словно помимо своей воли. Рассеянно я потянула Арина за собой, сфокусировав взгляд на одиноком дереве посреди бесконечного океана зелени вокруг.

Арин позволил вести себя за холм. Трава хрустела под ногами, совершенно неестественно свежая. Даже в самые лучшие времена ни в одном королевстве не было столько акров нетронутой, здоровой земли. Ее бы давно распахали под фермы или застроили.

С другой стороны холма показалось небольшое озеро, в зеркальной глади которого отражались звезды. Такое же красивое, как озеро в Аюме, которое сковало меня, стоило зайти в его токсичные глубины, медленно раздавливая.

Ночной заплыв в наши планы точноне входил.

Я остановилась возле дерева, и все мысли о Мираяхе отступили под натиском узнавания, захлестнувшего сознание.

— Я здесь уже была, — выдохнула я.

Прежде чем Арин успел меня остановить, я прижала ладонь к коре. Я знала эти бороздки так же четко, как линии на собственной руке. Колючие слои ствола, где каждый деревянный шип изгибался вверх, точно кукурузная шелуха. На самой вершине из красноватых корней прорастали длинные ветви, покрытые тонкой зеленью у черенков.

— Это было финиковое дерево, — произнесла я с той же абсолютной, непоколебимой уверенностью, с какой когда-то сидела в горящей комнате и говорила:«Малик и Малика Джасада были добытчиками магии» . — Оно сгорело.

Я посмотрела на Арина. Он наблюдал за мной с явной тревогой.

— Мы в Джасаде.

Или, по крайней мере, в том месте, которое со временем им станет.

— Здесь мы в безопасности, — настояла я, увлекая Арина за собой на землю у подножия. — Мираях не посмеет.

Арин посмотрел на меня странно, будто я начала заговариваться или бормотать на незнакомом наречии. Точно так же на меня смотрел Эфра, когда магия затапливала разум, путая мысли своим подводным течением. Но магии здесь не было. Была только я.