Он перевернулся на койке, стараясь не потревожить солдата, спавшего на нижнем ярусе. Жизнь бок о бок с невыспавшимся низальским воином научила его уклоняться от ударов лучше, чем любые официальные тренировки. Братья успели поколотить его столько раз, что Марек со счёту сбился прежде, чем родители наконец выделили ему отдельную комнату.

Годы практики в скрытности помогли Мареку бесшумно спуститься по лестнице в торце двухъярусной кровати. Солдат — Заид? Заин? — даже не пошевелился. Марек забрал обувь из кучи у двери и выскользнул в коридор.

Притворив за собой дверь, он наконец выдохнул и натянул сапоги.

Марек шагал мимо рядов закрытых дверей, бдительно поглядывая на спящих солдат. Их набили в комнаты, которые не знали прелести мокрой тряпки со времён зарождения Авалина. И в этот момент он думал о семье.

Амира, Хани, Биньяр, Дарин — все старшие братья и сёстры Марека спали в таком же тесном, мрачном бараке.

Амира погибла в двадцать один год, когда подавляла бунт в нижних деревнях Низала. Большинство воспоминаний о сестре уже стёрлись, но о, как же хорошо он помнил её улыбку! Улыбку, которую не могла игнорировать даже их лишённая чувства юмора мать. У Амиры были два кривых нижних зуба, над которыми Хани безжалостно издевался, но она всё равно никогда не поджимала губы.«Ты просто завидуешь, потому что твои зубы обычные и скучные» , — отбивалась она. Пухлые пятилетние пальчики Марека часто тянулись к её рту в детской попытке выпрямить эти зубы и заставить Хани замолчать. Как Хани смеет насмехаться над её улыбкой? — думал тогда Марек. Вот вырасту большим и сильным, выбью Хани все зубы набок, чтобы он больше никогда не смел обижать Амиру.

Амира так и не увидела Марека большим и сильным. Её похоронили сразу после его шестого дня рождения. И не важно, выбил бы Марек зубы Хани прямо тогда или нет, потому что Хани оставил свои улыбки в могиле рядом с сестрой.

Марек прибавил шагу, в груди болезненно сдавило. Призраки братьев и сестёр преследовали его по всему Низалу, особенно в этих проклятых Авалином тренировочных лагерях. Он опустил взгляд на украденную форму, и к горлу подкатила тошнота.

Караульные у входа в казарму кивнули Мареку, когда он вышел в прохладную ночь.

— Вода горячая, если хочешь успеть в баню раньше остальных, — бросил один из них, махнув рукой через поле в сторону приземистого одноэтажного здания, окружённого бельевыми верёвками. — Солнце встанет через двадцать минут.

— Через двадцать минут?!

Он проспал! Проклятый всеми могилами Заид-Заин с его неестественно тихим дыханием. Обычно Марек просыпался под предрассветный храп Сэфы.

Планы меняются. Марек отойдёт достаточно далеко, чтобы скрыться из виду, а уже потом двинется к забору.

Паранойя оказалась излишней — охранники даже не посмотрели в его сторону, когда он направился к баням. Как и у остальных солдат, их доверие было завоевать проще простого. Марек обладал правильной уверенностью в себе, в его выговоре сквозили нотки низальского высшего общества, а знание военных процедур только помогало слиться с толпой. Это в Омале ему приходилось воевать со своим низальским акцентом, чтобы тот случайно не прорвался наружу.

Примерно неделю назад Марек материализовался в кладовой глубоко внутри тренировочного лагеря низальской армии. Он всё ещё тянулся к Сэфе, пытаясь оттолкнуть её со своего пути подальше от падающего валуна, и потерял постыдно много времени, паникуя в темноте среди швабр. Сэфа исчезла, Сильвия с золотыми и серебряными глазами взмахнула рукой и, судя по всему, забросила его на другой конец Низала, и он понятия не имел, что увидит, когда откроет дверь кладовки.

Когда Марек наконец взял себя в руки, он стащил из корзины для белья форму на пару размеров больше и выскользнул наружу. Каждый брошенный на него взгляд казался обвинением, а с самого Марека сошло столько пота, что можно было дважды наполнить Хирун.

К счастью, через лагеря проходило слишком много новобранцев, чтобы его появление подняло тревогу. Доступ в этот сектор Низала тщательно проверялся, прорваться сюда было почти невозможно, поэтому никто и не усомнился в его законном присутствии.

Марек подставил лицо ночному ветерку, наслаждаясь его свежестью и запахом сырой земли. В Махаире было за счастье найти хоть один пятачок в деревне, не отравленный вонью навоза с фермы Юли. Он уже и забыл, каково это — просыпаться и вдыхать что-то, кроме испражнений.

По пути к самому дальнему углу ворот Марека никто не перехватил. Он до сих пор не знал, в какую именно часть Низала забросила его Сильвия. В королевстве было как минимум шестнадцать таких лагерных поселений для новобранцев, и ещё больше — для каждого последующего уровня подготовки. Содержание самой искусной армии в королевствах определённо жрало земли гектарами.

Если верить предчувствию, этот лагерь находился где-то на востоке. Достаточно глухое место, чтобы обеспечить уединение, но не более чем в четырёх-пяти днях пути на лошади до ближайшей деревни.

К тому времени как Марек добрался до забора, его нос уже покалывало от холода. Он в сотый раз оглянулся через плечо. Никто не шёл следом.

Сердце Марека ухнуло в пятки, когда он опустился на колени; ладони скользнули по рифлёному металлу забора. В нескольких дюймах от земли в твёрдой ограде зияла дыра размером с ногтевую пластину. Марек нашёл её после нескольких дней отчаянных поисков хоть какого-то пути к спасению. Трижды в день он приходил к этому месту и прижимался глазом к щели.

Единственное, что ждало его на той стороне — всё то же узловатое дерево. Слёзы разочарования набежали слишком быстро, чтобы с ними бороться. Он позволил им катиться по щекам.

Разумом он понимал, что Сэфа не найдёт его здесь. Магия Сильвии бушевала на Балу Победителей без какого-либо умысла или плана, она могла забросить Сэфу в любую точку королевств.

Он сел на корточки, невидящим взором уставившись в забор. Марек не отходил от Сэфы с двенадцати лет, а теперь она осталась там одна. Ему хотелось биться головой о металл, пока не сломается либо забор, либо он сам.

Свет пополз по его согнутым коленям. Он позолотил украденную форму и начал уверенное, неумолимое восхождение над лагерем.

Суставы хрустнули, когда он поднялся. Мороз пробрал штаны насквозь, но Марек едва ли это заметил.

При виде солдат, хлынувших на поле подобно муравьям, Марек сбросил с себя горькую скорбь и отодвинул её на задний план. Он сбежит из этого лагеря и найдёт Сэфу. Как только появится хоть малейшая возможность уйти, Марек исчезнет, оставив после себя лишь мимолётное воспоминание.

Если его поймают, то казнят за целый букет преступлений, среди которых дезертирство — далеко не самое мелкое. Но какой хороший план обходится без риска остаться без головы?

Коридоры содрогнулись от какофонии недовольных криков, скрипа половиц и шлепанья мокрых ног — солдаты возвращались из бани. Кто-то врезался в Марека, чуть не сбив его с ног.

— Извини, — буркнул солдат. Влажные волосы облепили его голову как вторая кожа.

Марек дружелюбно пожал плечами:

— Куда так летишь?

— Ты разве не слышал? Приезжает один из личных гвардейцев Главнокомандующего. Через десять минут мы должны стоять на плацу у мельницы Фарида.

Кровь отлила от лица Марека.

Зелёный новобранец протиснулся мимо него, горя желанием увидеть одного из личных гвардейцев Арина Низальского. Да и с чего бы ему не хотеть? Всего четыре человека во всем мире удостоились этой завидной роли.

Нет, уже не четыре. Тихому прилетела стрела в глаз во время засады на Меридианном перевале. Значит, осталось всего трое. Трое мужчин, которым достаточно будет один раз взглянуть на его лицо, чтобы либо прирезать на месте, либо уволочь в Цитадель, где их Главнокомандующий сделает с ним кое-что куда более страшное.

Марек побежал прежде, чем успел подумать. Старший офицер будет в ярости из-за того, что Марек пропустил смотр гвардейца, но его гнев — ничто по сравнению с риском столкнуться с одним из обученных убийц Наследника.