Поверь мне, боги сюда часто наведываются приятно провести время. Бубастис притягивает своей уникальностью.

Фараон молча слушал, он не стал возражать, что адепты Бастет есть по всему Египту, как её храмы и часовни. Да и во многих домах, просто стоят её статуэтки, которым люди поклоняются, не говоря о многочисленных кошках, за убийство которых в Египте полагается смертная казнь. Фараон молчал, не понимая к чему клонит богиня.

Так вот, хотелось бы , чтобы все оставалось , как есть. Исида выразительно посмотрела на фараона, отпив еще шедеха.

Простите, богиня, я не совсем понимаю, что вы от меня хотите.

Исида в упор рассматривала фараона. Я думала, что ты понятливее других. Фараон молчал.

Баланс, равновесие сил, вот что важно. Сказала богиня. Посмотрела на фараона, улыбнулось уголком губ. Сегодня тебе поступит предложение насчет судьбы твоёй дочери Айи, рассмотри его, не отвергай с ходу. Это важно для Египта. И да, я полагаю, что великий фараон Египта не перешел в адепты Бастет. С этими словами женщина растворилась в воздухе вместе с бокалом вина.

Фараон ущипнул себя за руку, неужели он уснул сидя в кресле, оглядел пустую копнату, понюхал вино , вино пахло пионом и душистым перцем.

Так сон это был или Исида реально посетила его, задал он себе вопрос. Текущий день покажет, махнул рукой Сети. З окном разгоралось утро , город просыпался и уже шумел.

Ненофер встретила в пути корабли Рамсеса. Они поприветствовали друг друга, подняв руки, — жест уважения между военными и теми, кто ведёт свои дела на воде. Рамсес направлялся в Нубию. Ненофер — в Бубастис.

Каждый продолжил свой путь.

Её корабль причалил к бубастисской пристани, когда утро только разгоралось. Город уже шумел — праздник чувствовался в воздухе, как запах грозы перед ливнем. Ненофер вместе с капитаном и помощниками сошла на берег. Осмотрелась. Принюхалась.

И поморщилась.

Здесь не пахло — здесь воняло. Кошачьей мочой, мокрой шерстью, экскрементами, въевшимися в камни и дерево. Этот запах был везде: на причале, на улицах, даже в воздухе, который должен был быть свежим с Нила.

«О боги, за что мне это?» — проскочила мысль.

Она развернулась, вернулась на корабль, взяла большой флакон духов с тонким, свежим ароматом лотоса. Облила ими лёгкий шарф и обмотала вокруг шеи.

Так лучше. Пусть лёгкий аромат перебивает эту кошачью вонь.

«Но даже лотос не мог заглушить это до конца. Кошачий смрад, казалось, въелся в сам воздух Бубастиса».

Она спустилась по трапу. Капитан уже нанял возничего. Ненофер села в повозку, остальной свите велела следовать за ней к главному храму Бастет. Она знала, что фараон где-то там. Она везла срочные новости, и времени на реверансы не было.

Повозка медленно двигалась по улицам. Ненофер рассматривала толпы людей — некоторые уже были не очень трезвыми. Орды кошек лазали везде, где хотели, и этот специфический запах не могли заглушить никакие благовония.

«Как они здесь живут? — спрашивала она себя. — От одного запаха можно сдохнуть».

Неужели и принцесса теперь провоняла кошками?

Она отогнала эту мысль, как муху. Сложную задачу ей задала Исида. Ненофер с трудом могла представить себе кошатницу Айю в своём доме.

Она, как верховная жрица Исиды, содержала тотемных птиц богини — соколов. Сама участвовала в соколиных охотах, продавала соколов аристократам, которых выращивали её сокольничие. Её люди держали и обучали почтовых голубей.

Кошек же в её доме никогда не было. Всем слугам был дан строгий наказ: не привечать кошек. Во-первых, в доме жили птицы. Во-вторых, Ненофер любила чистоту. И не желала видеть кошачью шерсть на своих вещах.

Прибыв к главному храму, Ненофер решительно направилась с капитаном к дверям.

Двери главного храма Бастет никогда не запирались. Об этом знал каждый житель города. Но ни один житель, как и ни один паломник, не вошёл бы в храм ночью.

Все знали: ночью сокровища Бастет охраняют демоны в обличье чёрных кошек. Они появлялись, когда жрецы покидали храм. Их невозможно убить или ранить. Их шкуры крепки, как железо.

Однажды, много лет назад, глупые и жадные воры, прибывшие в город поживиться добычей, проникли в храм. Утром жрецы нашли у дверей их дочиста обглоданные кости.

Больше желающих украсть сокровища Бастет не находилось. Эта история ходила по городу как легенда — и было первым, что местные жители рассказывали прибывающим паломникам.

Ненофер показали, где найти главного жреца. Рядом с ним она увидела принцессу, которая с деловым видом давала наставления тем, кто будет нести носилки со статуей богини.

Когда Ненофер подошла, Айя замолчала и уставилась на неё.

Ненофер удивилась. Насколько изменилась девочка! Словно прошло не несколько дней, а годы. Этот взгляд, уверенность движений, осанка.

«Она не просто принцесса, — поняла Ненофер. — Она уже жрица».

— Приветствую тебя, Верховная жрица, — сказала Ненофер, склонив голову. — У меня срочные новости для фараона. Мне необходимо его увидеть.

— Фараон в курсе насчёт восстания в Нубии, — сказала Айя.

— Да, конечно, — ответила Ненофер. — Рамсес сообщил ему.

— Нет, — ровно произнесла Айя. — Это я сообщила. А он уже сообщил Рамсесу.

Ненофер не нашлась, что ответить. Она смотрела на девочку и чувствовала, как внутри что-то неуловимо меняется.

— Дедушка, — сказала Айя, не оборачиваясь к старому жрецу, — эту женщину нужно проводить к фараону. У неё срочные новости.

— Конечно, дорогая, — ответил старый жрец.

Ненофер мельком взглянула на него. «Воитель, — отметила она про себя. — Даже в жреческом облачении видно воина». Так вот он какой — отец Неферури и дед Айи.

Колоритный персонаж, подумала она.

Сети принял её в доме главного жреца — не в парадном зале, а в комнате для важных, но неофициальных разговоров. Ненофер вошла, поклонилась, но не низко. Она всегда знала себе цену.

— Госпожа Ненофер, — сказал фараон, не поднимаясь. — Я не ожидал вас увидеть так скоро.

— Я привезла важные вести, великий фараон, — ответила она.

— Слушаю вас внимательно, — ответил фараон, жестом приглашая её сесть в кресло.

Ненофер села в кресло, поправила складку платья, положила руки на подлокотники. Она держалась с достоинством, но Сети заметил: она не расслаблена. Она ждала.