Гьяси кивнул, уселся на ложе и принялся жевать лепёшку, глядя в закрытую дверь.

А на площади перед храмом толпа всё прибывала.

Анипе, Захра и Баал-Шалем с сыном уже добрались до входа, но пробиться сквозь людское море было невозможно. Анипе выкрикивала имя сына, но голос тонул в общем гуле — кто-то молился, кто-то славил фараона, кто-то просто кричал от восторга.

— Гьяси! Гьяси! — звала она, но никто не отзывался.

Амунет, Хеда и Аби-Мильки тоже шли к храму. Аби-Мильки, как всегда, был весел — всю дорогу рассказывал забавные истории, сыпал шутками, и девушки смеялись. Всё было бы замечательно, если бы они могли найти сестру Анипе с детьми.

Но как в этой толпе кого-то найдёшь?

«Одна надежда на Бастет», — с тревогой думала Амунет, сжимая в пальцах амулет с изображением кошки.

Она не знала, что богиня уже начала сводить нити судеб в один узел.

Обойдя двор и не найдя Гьяси, компания решила разделиться. Анипе отправилась к кораблю «Неферури» — единственному месту, которое мальчик мог знать и куда мог вернуться. Остальные пошли к дому Баал-Шалема — распорядиться обедом для всех.

А в это время Амунет, Хеда и Аби-Мильки уже вошли на территорию храма.

Оглядываясь по сторонам, Амунет вдруг замерла. В толпе жрецов она узнала знакомое лицо — тот самый молодой раб, которого когда-то приговорили к отрубанию руки. Теперь он стоял в белом облачении, с систром на поясе, и выглядел уверенно.

Ахмос.

Он как раз вышел во двор — взглянуть, что происходит, — и тоже узнал её. Улыбнулся, взмахнул рукой.

— О, привет! — Амунет подошла ближе. — Какими судьбами ты здесь?

— Меня Джабари спас, — тихо сказал Ахмос. — Теперь я жрец этого храма. Кстати… — он понизил голос, — твой племянник Гьяси у меня в комнате. Заблудился, потерял мать. И ещё сказал, что потерял тебя.

— Ты не поверишь, — выдохнула Амунет. — Мы с Анипе приплыли на одном корабле — и разминулись. Я даже не знала, что она здесь, пока он не сказал.

— Значит, она в городе, — кивнул Ахмос. — Пойдём, я отведу тебя к мальчишке.

— Я не одна. Со мной подруга и… один знакомый.

— Сейчас в храм никого не пускают. Прибыл фараон с принцессой Айей и Джабари.

— Сам фараон? — удивилась Амунет. — Он вроде не был адептом Бастет.

— Его дочь — Верховная жрица, — ответил Ахмос. — Она исцеляет людей. Говорят, сама богиня говорит её устами.

Амунет прикусила губу.

— Ничего себе новости… Мне не очень хотелось бы пересекаться с ними. Но от богини и её жрицы, наверное, ничего не скрыть.

— Точно, — усмехнулся Ахмос. — Ладно, я проведу вас с другой стороны. Идём.

Айя в это время обходила храм с дедом.

Херихор показывал ей всё: святилище, кладовые, мастерские, комнаты для жрецов. Рассказывал, как устроена жизнь в храме, как проходят службы, как готовятся к празднику.

Кошка Мия шла рядом, но вдруг остановилась, насторожила уши и резко направилась к выходу.

— Мия? — удивилась Айя. — Ты хочешь выйти?

Кошка мяукнула, нервно дёрнула хвостом.

— Ты зовёшь меня? — переспросила Айя.

Кошка посмотрела на неё в упор и снова направилась к двери.

— Я сейчас, — сказала Айя деду и пошла следом.

На выходе Мия повернула к одной из колонн справа. Айя пригляделась — и замерла.

У колонны стояли Ахмос и Амунет. Её бывшая служанка. Та, которую она считала навсегда потерянной. Рядом с ними — незнакомые парень и девушка.

Айя подошла ближе. Амунет побледнела, попятилась.

— Ну здравствуй, Амунет, — сказала Айя спокойно. — И ты в Бубастисе.

— Я… я не хотела ничего плохого… — выдохнула девушка, пряча глаза.

Айя подняла руку:

— Не оправдывайся. Ты сбежала — ты сделала правильно. Я не осуждаю тебя.

Амунет подняла голову.

— Спасибо, госпожа, — тихо говорит она.

— Сейчас уходи, — продолжала Айя. — Фараон здесь. Вам не нужно встречаться.

Ахмос смотрел на неё с изумлением. Он видел, как изменилась принцесса — из девочки в жрицу. Айя перехватила его взгляд:

— Забери племянника и уводи их с территории храма. Сейчас.

— Да, Верховная жрица, — ответил он и кивнул Амунет.

Но в этот момент толпа во дворе заволновалась. Кто-то заметил Айю у колонны, и крики понеслись волной:

— Жрица! Жрица! Верховная!

Айя вздохнула, повернулась и шагнула обратно в храм, оставив их под прикрытием колонны.

Толпа ревела. Амунет, Хеда и Аби-Мильки стояли, не в силах вымолвить ни слова.

Ахмос положил руку на плечо Амунет:

— Идём. Пока есть время.

— Тётя Амунет!

Гьяси повис на ней, обхватив за шею. Девушка едва удержалась на ногах.

— Ты нашлась! Ура! — мальчик сиял.

— Где мама и сёстры? — спросила Амунет, отстраняя его, но не выпуская из рук.

— Не знаю… — голос Гьяси потускнел. — Я потерял их, когда бежал за близняшками.

— За близняшками? А они куда побежали?

— Не знаю. За какой-то кошкой.

Амунет переглянулась с Хедой и Аби-Мильки. Взгляд у всех был одинаковый: «Это всё очень странно».

— Ладно, — сказала Амунет твёрже, чем чувствовала. — Надо выбираться отсюда.

— Приходите сюда во время празднества, — предложил Ахмос. — Я несу ладью со статуей богини. А после этого я буду свободен.

Он бросил быстрый взгляд на Хеду. Та смутилась, пожала плечами и посмотрела на Амунет.

— А мы придём, — улыбнулась Амунет. — Всё равно мы здесь никого не знаем. Надо держаться своих.

— Почему бы и нет? — поддержал Аби-Мильки. — Мы придём.

— А сейчас — пойдёмте уже отсюда. Подальше от фараона. — Он сделал паузу и добавил уже веселее: — Приглашаю вас к нам домой. Мы с братом живём вдвоём. Дом большой. Пообедаем.

— Нас мама ждёт, — робко сказала Хеда.