Вопрос повис в воздухе, не найдя ответа.

Фараон принял визиря в тех же покоях, где разговаривал с Ненофер. Окна всё так же смотрели на юг, солнце стояло уже высоко, и длинные тени на полу почти исчезли — наступил самый жаркий час дня, когда даже стражники менялись нехотя и собаки во дворе спали, положив морды на лапы.

Сети стоял у окна, но не спиной, а лицом к двери. Ждал. Не садился. Это был знак: разговор будет серьёзным.

Визирь вошёл, поклонился — не низко, по-стариковски, бережно — и замер.

— Докладывай, — сказал фараон.

— Я встретился с госпожой Ненофер, как вы приказали, — начал визирь. Голос его был сух, как старая кора. — Она… подготовлена.

— Это я уже заметил, — фараон усмехнулся краем рта. — Конкретнее.

— Она согласна на государственный заказ. Зерно для армии. Семь тысяч хар — называет легко, будто речь о мешке фиников. Но потом сказала, что может и десять.

— Десять? — брови фараона поднялись. — Зачем армии десять?

— Затем, — ответил визирь, — что у неё есть сухие амбары и покупатели за морем. Излишек, говорит, не пропадёт. Она предлагает… — он запнулся, подбирая слово, — партнёрство.

— Партнёрство, — повторил фараон медленно. — С моим визирем?

— С вами, великий фараон. Она хочет право первой купли на зерно из Нижнего Египта. На три года. Не монополию — подчеркнула это дважды. А право подойти к амбару раньше других купцов.

Сети отвернулся к окну, потом снова к визирю. Шагнул ближе.

— И что она предлагает взамен? Бескорыстия я от неё не жду.

— Она предлагает золото. Или услуги. — Визирь помолчал. — Она сказала про Пунт. Что у неё есть люди, корабли, маршруты. Что она выполнит любой заказ. И никогда не подведёт.

Фараон прошёлся по комнате. Раз — туда, раз — обратно. Потом остановился.

— «Никогда не подведёт», — повторил он. — Слишком сладко звучит. Слишком правильно.

— Я тоже так подумал, — кивнул визирь. — Но это не всё, великий фараон. В конце… когда она уже взялась за дверь, она спросила.

— Что спросила?

— Где личная служанка принцессы.

Фараон замер. Рука, висевшая вдоль тела, сжалась в кулак, но лицо не дрогнуло.

— И что ты ответил?

— Что мне неоткуда знать. — Визирь позволил себе осторожный взгляд на фараона. — Она сказала, что спросит у других.

— Спросит у других, — эхом отозвался Сети. — То есть она знает, что я недоволен исчезновением девчонки. И провоцирует. Или проверяет.

Он подошёл к столу, постучал по нему косточками пальцев.

— Как она выглядела? Спокойна?

— Как мраморная статуя, — ответил визирь. — Ни жеста, ни вздоха. Говорила ровно, как воду лила. Браслеты на руках — змейки. Кабошон на пальце — огонь и зелень. Запомнил. Таких женщин забыть нельзя.

— И не нужно, — фараон вздохнул. — Опасная. Но талантливая. Если бы не это проклятое дело со служанкой и жемчугом… я бы её назначил на место твоего помощника.

— Я бы не возражал, — осторожно сказал визирь. — Такая справится.

— В том и дело, — Сети посмотрел на визиря тяжело, почти устало. — Она справится с чем угодно. Вопрос — с какой стороны. Нашей или против нас.

Он махнул рукой:

— Ладно. Заказ дай. Зерно — семь тысяч. С амбарами и правом первой купли… погоди. Скажи, что фараон думает. Пока думает. Посмотрим, как она поведёт себя в малом, прежде чем доверить большое.

— Слушаюсь. — Визирь поклонился. — А служанка?

Фараон долго молчал. В комнату залетела муха — крупная, зелёная, назойливая — и забилась в стекло. Сети смотрел на неё, но не видел.

— Усиль охрану принцессы, — сказал он наконец. — Три человека у дверей. Двое в коридоре. Никого чужого. И ещё…

Он повернулся к визирю.

— Вели Джедкару найти девчонку. Живую или мёртвую. Если живую — привести ко мне. Если мёртвую — найти того, кто убил.

— Будет исполнено.

— Ступай.

Визирь попятился к двери, но на пороге задержался.

— Великий фараон… разрешите сказать?

— Говори.

— Берегите себя. И принцессу. Эта женщина… — он запнулся, подбирая слово, — пахнет палёным. И не только от неё.

— Знаю, — тихо сказал Сети. — Ступай.

Визирь вышел.

Фараон остался один. Посмотрел на муху — она наконец нашла щель и вылетела на свободу.

Хорошо бы и нам так, — подумал он. — Найти щель. И вылететь.

Но щели не было. Была только паутина, которую кто-то плел — медленно, терпеливо, без единой ошибки.

Ненофер, — подумал фараон. — Или царица? Или обе?

Он позвал личного помощника:

— Приготовьте корабль. Завтра на рассвете отплываем в Бубастис. И передайте принцессе — пусть возьмёт кошку. Они нигде не расстаются.

Ближе к вечеру в покои Ненофер бесшумно скользнул гонец. Тот самый, что утром получил приказ найти служанку. По его лицу — невозмутимому, но слишком ровному — женщина поняла всё ещё до того, как он открыл рот.

— Докладывай, — бросила она, не поднимая глаз от полировки ногтей.

— Провалилась, госпожа, — сказал гонец глухо. — Как сквозь землю.

Ненофер подняла взгляд.

— Мы были в доме её сестры, — продолжил он. — На окраине города. Пусто. Ни женщин, ни детей. Соседи ничего не знают — или не говорят.

— Значит, не одна сбежала, — промолвила Ненофер задумчиво. — Вместе. Сестра с детьми — это уже не одна испуганная девка, а целый обоз. Осмысленное бегство.

Она прошлась по комнате, размышляя вслух:

— Интересно, куда они могли податься? Пешком с детьми далеко не уйдёшь. Гужевого транспорта у них нет. С кем-то в обозе ушли? Глупо. Обозников легко найти и обыскать, с ними не спрячешься. По болотам с детьми — не вариант.

Ненофер остановилась у окна. За стеклом медленно угасал закат — красный, тревожный, как запёкшаяся кровь.