— А если откажется?

— Не откажется. — Муж посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Ты его мать. Ты умеешь убеждать. Ненофер глубоко вздохнула и посетовала на превратности судьбы.

— И ещё, — добавил Небсену, — будь осторожнее при дворе. Полностью переключись на контракт по закупке зерна для армии. Это сейчас главное.

— Ты прав, — кивнула Ненофер. — Как всегда.

Ненофер сидела в своём кабинете, прикидывала варианты — куда отправить корабли за зерном, — когда доложили о прибытии Ахтоя, главы писцов из дворца фараона.

Она нахмурилась.

— Ты можешь раскрыть наше сотрудничество, — укорила она гостя.

— Царицы в столице нет, — ответил Ахтой спокойно. — Теперь это не суть важно.

— Что случилось?

— Тревожные вести с юга. В Нубии восстание. Фараона и наследника в столице нет.

Ненофер подалась вперёд.

— Визирь знает, где фараон, но никому не говорит. Трясётся — ему ведь придётся принимать решение. — Ахтой помолчал. — Как он утверждает, фараон вне досягаемости. Поэтому почтовыми голубями весть придётся отправить Рамсесу. А в Бубастис — гонцов.

— Фараон в Бубастисе? — Ахтой не скрывал удивления. — Что он там забыл? Неужели на празднование богини Бастет поехал? Зачем ему это?

Он сыпал вопросами, но Ненофер нахмурилась. Ей не хотелось посвящать его в дела государства и объяснять, кто где и почему.

Она сделала удивлённое лицо — мол, ничего не знаю по данному вопросу.

— Но я немедленно отправлю голубиную почту царице Туе, — сказала она. — Сообщу о бунте в Нубии. Однако неплохо бы иметь подтверждённые сведения.

Ахтой протянул ей письмо.

— Я получил его сегодня. Показал визирю — и сразу отправился к вам. Собственно, мы оба надеемся, что вы отправите письмо царице.

— Отправлю, — сказала Ненофер. — Если оригинал письма оставите мне.

Ахтой замялся.

— Это… не совсем…

— Без оригинала я ничего писать не буду, — отрезала Ненофер.

— А зачем вам оригинал?

— Я собираюсь сама отправиться в Бубастис. На корабле. И вручу письмо фараону лично.

Ахтой посмотрел на неё с уважением и тревогой одновременно.

— Вы рискованная женщина, госпожа.

— Риск — моя профессия, — усмехнулась Ненофер. — Что вы решили?

Ахтой помолчал, взвешивая, потом нехотя протянул письмо.

— Забирайте.

— Умный выбор, — сказала Ненофер, пряча папирус в стол.

На самом деле она решила не только вручить письмо фараону. По пути в Бубастис она заглянет в Мемфис — даст указания своим людям скупать зерно. Но не сильно светиться. Покупать якобы для перепродажи. И заполнять амбары Ненофер. Без лишнего шума.

Ахтой поклонился и вышел.

Ненофер осталась одна. Посмотрела на письмо — потом на карту Нила, лежавшую на столе.

— Бубастис, — прошептала она. — Что ж. Пора навестить город кошек.

Первое, что она сделала — навестила визиря. Убедила его отправить часть войск в Нубию. У неё в амбарах Уасета была пшеница — поставленная согласно договору для нужд армии. После этого Ненофер отправила часть кораблей в Мемфис. Остальные должны были плыть с ней в Бубастис.

Она не любила путешествовать рекой. Но пришлось.

Корабль отчалил затемно, когда звёзды ещё не погасли, а Нил дышал утренней прохладой. Ненофер стояла на корме, вцепившись в поручни, и смотрела, как огни Уасета постепенно тают за кормой. Её корабль был торговым, но переоборудованным под путешествия госпожи — с просторной каютой, навесом от солнца и надёжной охраной.

— Госпожа, — капитан подошёл неслышно, как тень, — попутный ветер. К полудню будем в Мемфисе.

— Хорошо, — кивнула Ненофер. — В Мемфисе задержимся на день. У меня дела на рынке.

— Слушаюсь.

Капитан не задавал лишних вопросов. Он служил Ненофер десять лет и знал: она платит хорошо, но ошибок не прощает. Спрашивать можно только с её разрешения.

Она отвернулась к воде. Капитан исчез так же бесшумно, как появился.

Корабль мерно покачивался на волнах. Ветер дул в спину — попутный, ласковый — и судно шло быстро, почти без крена. Парус наполнился, надулся, словно грудь великана, и Ненофер почувствовала знакомое, почти забытое чувство свободы.

«Как давно я не была на воде».

Нижний Египет, дельта, рукава, протоки — здесь вода была другой, чем в Уасете. Не такой прозрачной, зато живой. И воздух пах иначе — тиной, рыбой, свободой.

Боги играют в свои игры. А люди — пешки. Но она не собиралась быть простой пешкой. Она собиралась быть той, кто переворачивает доску.

Она прокручивала в голове предстоящие дела.

Первое. В Мемфисе — зайти на рынок, проверить, как идут закупки зерна. Её люди работали тихо, но тишина не всегда означает успех.

Второе. В Бубастисе — найти фараона. Поговорить с ним. О Нубии, о зерне, о Пунте. И — осторожно — о сыне. О браке с Айей. Может быть.

Третье. Присмотреться к девочке. Айя — теперь не просто принцесса. Она — наместница Бастет, ключевая фигура в игре богинь. Ненофер должна понять, что за человек растёт под крылом фараона.

К вечеру ветер стих, и корабль замедлил ход. Гребцы работали мерно, не торопясь — Нил нёс их сам, без лишних усилий.

Ненофер стояла у борта, глядя на воду. Луна дробилась в волнах, превращая реку в мерцающую дорогу из серебра.

К ней подошёл слуга с чашей вина.

— Вы не ели сегодня, госпожа, — сказал он осторожно.

— Не хочется, — ответила Ненофер. Но чашу взяла.

Она пила маленькими глотками, глядя на берега.

«Фараон. Его дочь. Сын. Ювелир».

Она усмехнулась своим мыслям.

«Хватит. Один мир на сегодня».

Ненофер допила вино, поставила чашу и ушла в каюту.

— Завтра в Мемфис, — сказала она капитану на прощание. — Чтобы к полудню.

— Будет сделано, госпожа.

На рассвете её разбудил голос капитана: