Её.

Это был не просто козырь. Это была целая колода, спрятанная в рукаве.

Даже если этот фараон завтра отправится к Анубису — рано или поздно, по своему желанию или нет, — его сыну очень пригодятся её наработки. Доставка продовольствия. Торговля с Пунтом. Корабли, маршруты, люди, которые знают, где и что покупать.

Сын будет благодарен. А благодарный фараон — это власть. Или, по крайней мере, безопасность.

Ненофер почти улыбнулась — но вовремя одёрнула себя. Лицо осталось холодным, мраморным, безупречным.

Но педантичность, врождённая и вышколенная годами, требовала довести дело со служанкой до конца. Не потому, что Амунет была опасна сама по себе — что может знать простая служанка? — а потому, что незакрытое дело оставляло след. А следы Ненофер не любила.

Она чуть замедлила шаг, бросила взгляд в боковой проход — там, в тени колонны, её уже ждал посыльный. Молчаливый, незаметный, быстрый, как речная ящерица.

— Найди гонца, — тихо сказала Ненофер, не останавливаясь. — Того, который работает на меня. Скажи: «Вчерашняя птица улетела. Пусть найдёт гнездо».

Посыльный кивнул и исчез, растворился в каменной прохладе коридора.

Ненофер снова выпрямилась, поправила тяжелый усех на плечах и продолжила путь к визирю.

Спокойно. Плавно. Как ни в чём не бывало.

Полдень, — подумала она. — Самое время для сделок. И для лжи.

Визирь ждал её в небольшой комнате для приёмов — не парадной, не той, где принимают чужеземных послов, а той, где пахнет папирусом, сургучом и старыми долгами. Узкие окна выходили на северную стену, и солнце сюда почти не заглядывало. Вместо него — масляные лампы, которые шипели и чадили, но давали ровный, спокойный свет.

Ненофер вошла без доклада. Замерла на пороге на мгновение — давая визирю время поднять глаза, собраться, почувствовать её присутствие. А потом плавно скользнула к столу и остановилась напротив, не садясь.

Визирь поднял взгляд.

Это был старый служака — не по военной части, а по канцелярской. Седая голова, острый кадык, длинные пальцы, унизанные перстнями (но не золотыми, а медными — рабочая печать, не парадная). Он видел фараонов, пережил опалы, знал цену словам и никогда не торопился.

— Госпожа Ненофер, — произнёс он нейтрально. — Фараон предупредил о вашем визите.

— Фараон слишком добр, что вспоминает о таких, как я, — ответила Ненофер с лёгким наклоном головы. — Но я здесь не за любезностями.

Визирь чуть усмехнулся — одними морщинами в уголках глаз.

— Я и не предлагал.

Он подвинул к ней на край стола лист папируса — чистый, с уже расчерченными колонками для печатей.

— Фараон сказал: государственный заказ. Зерно для армии. Вы поставляете — вы получаете постоянный контракт.

— Кратко, — одобрила Ненофер. — Я люблю краткость.

— У нас в этом году урожай скудный, — продолжал визирь, не обращая внимания на её реплику. — Нижний Египет даст зерно, но не столько, сколько нужно. Верхний — тем более. Выход один: закупка у частных лиц. У вас есть корабли.

— У меня есть корабли, — подтвердила она. — И люди. И склады в Бубастисе и Мемфисе. И связи в Ханаане, если понадобится привезти оттуда.

Визирь поднял бровь. Один раз. Чуть заметно.

— Вы хорошо подготовились.

— Я всегда готовлюсь, — ответила Ненофер спокойно. — Даже к тому, чего не жду.

Она наконец села — плавно, как опускается лепесток лотоса на воду, — и положила руки на стол. Браслеты змейками блеснули в свете ламп.

— Давайте сразу к делу, уважаемый. Каковы сроки? Каков объём? Какова моя доля?

Визирь помолчал. Потом открыл небольшой ларец из тёмного дерева, достал свиток, развернул на столе — но не дал Ненофер читать, только придержал пальцами за края.

— Пять тысяч хар было в прошлом году, — сказал он. — В этом нужно семь. Дополнительные две тысячи — ваша забота.

— Семь — не предел, — заметила Ненофер. — Я могу и десять.

Визирь поднял вторую бровь. Теперь он выглядел почти удивлённым — но только почти.

— Десять — это слишком много для армии. Останется на складах. Испортится.

— Не испортится, если знать, как хранить, — парировала Ненофер. — У меня есть сухие амбары. И есть покупатели за морем, если Египту не понадобится излишек.

Визирь убрал пальцы со свитка. Неторопливо сложил их перед собой.

— Вы предлагаете фараону не просто поставки, а… посредничество?

— Я предлагаю фараону, — поправила Ненофер, — думать о завтрашнем дне, а не только о сегодняшнем. Слабым урожаем год не кончается. Их может быть несколько подряд. Кто позаботится об армии, если все купцы будут драть цену в голодный год? Я — нет. Я предложу цену сегодняшнюю, а зерно отдам тогда, когда оно понадобится.

Визирь долго смотрел на неё. Потом спросил — тихо:

— И что вы хотите взамен? Бескорыстия не бывает.

— Конечно, не бывает, — улыбнулась Ненофер одними глазами. — Я хочу право первой купли на зерно из Нижнего Египта в течение трёх лет. Не монополию — боги упаси. А право подойти к амбару раньше других купцов.

— Это стоит больших денег, — сказал визирь.

— Я заплачу, — ответила она. — Золотом. Или услугами. Фараон уже говорил о Пунте. У меня есть люди. Корабли. Маршруты.

Визирь медленно кивнул.

— Я доложу фараону.

— Я и не прошу вас решать за него, — Ненофер встала, поправила складку на платье. — Только передайте: я выполню любой заказ, который он даст. И никогда не подведу.

Она сделала шаг к выходу, потом обернулась.

— И ещё, уважаемый. Личная служанка принцессы пропала. Вы, случайно, не знаете, где она может быть?

Визирь нахмурился — впервые за весь разговор.

— С чего бы мне знать?

— С того, что вы визирь, — мягко сказала Ненофер. — И должны знать всё. Но если не знаете — не страшно. Я спрошу у других.

Она вышла так же плавно, как вошла. Оставив после себя запах мирры и лёгкий холод.

Визирь смотрел на закрывшуюся дверь. Потом перевёл взгляд на свиток и долго думал.

— Эта женщина опасна, — сказал он пустой комнате. — Фараон знает?