— Отлично, — фараон задумчиво кивнул. — У меня есть одна идея. Мы её позже обсудим.

Он оглянулся на пустую террасу.

— Где же наш завтрак? Они там уснули, что ли?

Айя помолчала, потом добавила:

— Да, и ещё… ко мне сегодня моя служанка Амунет не приходила. Совсем.

Фараон нахмурился.

— Даже так. Ладно, разберёмся.

Он щёлкнул пальцами — подбежал один из охранников.

— Выяснить, где Амунет. Живо.

Наконец принесли завтрак. Фараон почти не притронулся к еде — он смотрел на дочь.

В свои двенадцать лет Айя была хороша той редкой красотой, которая не нуждается в украшениях. Стройная, гибкая, ладная. Волосы — густые волны цвета тёмного мёда, с рыжеватым отсветом. Глаза — золотисто-карие, блестящие, живые. Кожа свежая, словно светится изнутри.

Красавица, — подумал фараон. — Вся в мать.

Он отпил глоток вина, не отрывая взгляда от девочки.

Как же мне уберечь тебя от всех бед, дочурка? Богиня Бастет, конечно, тебе покровительствует — но боги далеко. А недоброжелателей здесь, во дворце, хватает.

Он поставил чашу и сказал:

— Мы едем с тобой в Бубастис. На празднование в честь богини Бастет. И ты наконец познакомишься со своим дедушкой — отцом твоей матери. Он главный жрец в главном храме богини.

Айя замерла. Глаза распахнулись так широко, словно она увидела чудо.

— В Бубастис? — выдохнула девочка. — Я… я увижу дедушку?

Она вскочила, опрокинув маленькую плошку с фруктами, и бросилась к отцу, обхватив его за шею.

— Спасибо, отец! Это так здорово… Я просто не верю!

Фараон приобнял её, и впервые за это утро уголки его губ тронула тёплая улыбка.

— Я задолжал тебе много чудес, моё сокровище, — тихо сказал он. — Но слушай внимательно. Мы едем инкогнито. Никто не должен знать, что фараон покинул столицу и отправился на праздник в честь Бастет.

— А почему тайно? — Айя подняла на него удивлённые глаза.

— Потому что в столице, — терпеливо объяснил фараон, — главные боги — Исида, Осирис и Гор. Я не могу открыто отдавать предпочтение другой богине, когда мои подданные поклоняются этим трём. Фараон не имеет права разделять свой народ в вере.

— А почему Бастет не главная? — спросила Айя.

— У каждой богини своя роль. Исида, Осирис и Гор отвечают за царскую власть. Они решают, кто станет следующим фараоном. Боги сами так распределили свои функции.

— Понятно, — кивнула девочка, хотя в её голосе прозвучало лёгкое сомнение.

Фараон усмехнулся и добавил:

— К тому же путешествовать инкогнито гораздо интереснее. Не надо придерживаться всех этих обязательных для царской семьи ритуалов. Простые люди не будут шарахаться в стороны. Мы увидим, как на самом деле живёт наш народ. А Бубастис — чудесный город. Там есть на что посмотреть.

— А на чём мы поплывём?

— На корабле Джабари. Он будет с нами. Его мать тоже почитала богиню Бастет, когда была жива.

— Как здорово! — Айя захлопала в ладоши. Глаза её сияли чистой, безоблачной радостью.

Отец, и любимый брат, и корабль, и таинственный город великой богини… Лицо девочки словно засветилось изнутри. Фараон смотрел на неё и чувствовал, как тяжесть в груди потихоньку отпускает.

Наконец я сделал её хотя бы немного счастливой.

В этот момент вошёл охранник.

— Великий фараон, — голос его был ровным, но в глазах — тревога. — Служанка Амунет во дворце отсутствует. Как и большинство слуг. Никого нет.

Фараон замер.

Где-то под левой лопаткой тупо, тревожно засвербило.

Неспроста, ох неспроста ко мне ночью заглянула богиня. И предупреждала о какой-то опасности.

Он медленно нахмурился, и в его взгляде появилось то холодное, тяжёлое выражение, которое его советники знали и боялись.

— Пошлите за Джедкаром, — приказал он охраннику. — Немедленно.

Фараон повернулся к дочери, и его лицо вмиг смягчилось. Суровый властелин Египта исчез — остался только отец, с тревогой и нежностью смотрящий на девочку.

— Иди к себе, моё сокровище, — сказал он негромко. — Мы разберёмся, где твоя служанка. А ты пока подумай, кого бы хотела взять с собой и какие вещи.

Он чуть наклонился, заглядывая ей в глаза.

— Только много не бери. Бубастис — это огромный торговый город. Там купцы со всего света. Мы накупим тебе новых нарядов и драгоценностей. Таких, каких в столице днём с огнём не сыщешь.

— Хорошо, отец, — Айя улыбнулась, ещё раз обняла его — крепко, по-детски доверчиво — и направилась к выходу.

Кошка, словно верный страж, бесшумной тенью двинулась следом.

Джедкар вошёл и замер.

Фараон стоял спиной к двери, глядя в окно. Руки сложены за спиной. Ни один мускул не дрогнул, когда начальник стражи переступил порог. Тишина давила на плечи.

— Я здесь, великий фараон, — осторожно начал Джедкар.

Молчание.

Оно тянулось слишком долго. Джедкар почувствовал, как по спине скользнула холодная капля.

— А скажи-ка мне, уважаемый начальник над стражей и тайной дворца… — голос фараона прозвучал мягко, даже лениво, но от этой мягкости кровь стыла в жилах, — что здесь происходит? И на кого ты работаешь?

Джедкар попятился.

Он не ожидал такого. Совсем.

— Мне… не совсем понятен вопрос, о великий фараон, — слова выходили с трудом, будто их приходилось выталкивать сквозь песок. — Почему вы спрашиваете, на кого я работаю? Я работаю на вашу безопасность. И безопасность вашей семьи.

Фараон медленно повернулся. Глаза его были холодны, как ночная медь.

— Где все слуги? — спросил он тихо. — И где личная служанка Айи?

— Слугами распоряжается Ненофер, — ответил Джедкар. — Видимо, она их отпустила.

— Почти всех? — Фараон поднял бровь. — И личную служанку Айи? Не оставив замены?

Он усмехнулся, но в усмешке этой не было веселья.

— Что, кого-то должны были убить без свидетелей?