Джабари хотел возразить, но встретил взгляд отца — усталый, но твёрдый — и кивнул.

— Хорошо. Я подумаю.

Царственный отец и сын стояли у борта, смотрели на тёмные воды Нила и думали о превратностях судьбы, которая меняла их взгляды и жизни.

Вода мерно плескалась о борта. Где-то вдалеке перекликались ночные птицы. Корабль медленно плыл вниз по течению, унося их в Бубастис — в город-резиденцию великой богини Бастет.

Сети положил руку на плечо сына.

— Иди отдыхай, — сказал он. — Завтра будет долгий день.

— А ты?

— Я постою ещё. Немного.

Джабари кивнул и бесшумно ушёл в темноту.

Фараон остался один. Смотрел на звёзды, которые отражались в чёрной воде, и думал о том, что его маленькая девочка, которая только что исцелила человека прикосновением, теперь значила для Египта больше, чем он сам. Это была новая реальность, которую надо было принять.

«Бастет, береги её», — снова прошептал он в темноту.

Звёзды не ответили. Но где-то в каюте тихо мурлыкнула кошка.

Ведьму наконец поймали. Её выслеживали на рынке каждый день — с самого утра до позднего вечера. И сегодня она появилась. Со своими травами с болот.

Для её поимки Ненофер задействовала серьёзные силы. Наёмники, жрецы-воины Осириса — и даже её личный жрец-маг. Она отнеслась к этому вопросу со всей серьёзностью: кроме приказа царицы, у неё теперь были свои планы на принцессу.

Ведьму приволокли во дворец — грубо, как мешок с отбросами. Она не сопротивлялась, но и не молчала: сыпала проклятиями, плевалась, шипела, пока её тащили по коридорам.

Ненофер велела бросить старуху на пол перед собой и сделала знак слугам — добавить благовоний в чаши с огнём. Комната мгновенно наполнилась густым, сладким дымом.

Ведьма была мерзкой. Вертлявой, старой, беззубой — и довольно вонючей, несмотря на благовония. Её лицо напоминало печёное яблоко: морщинистое, ссохшееся, с тёмными провалами вместо щёк. Руки — жилистые, с длинными ногтями, похожими на когти. Крючковатый нос торчал из лица, как клюв хищной птицы. Над правой бровью висела большая коричневая родинка — Ненофер с трудом удержалась, чтобы не отвернуться.

Крупные уши торчали из-под пёстрого платка. В ушах — большие золотые серьги с бирюзой. Само платье на старухе было тёмно-синим и, что удивительно, чистым, а по низу шёл серебряный орнамент — дорогая работа, неожиданная для болотной ведьмы.

С кем только не приходится иметь дела, — подумала Ненофер, морщась. — Теперь вот с этой... бабкой.

— Что, красавица, — прошамкала старуха, — не нравится, как бабушка пахнет? А зачем меня так грубо хватали? Надо было вежливо пригласить. Вот прокляну — заболеешь и умрёшь молодой.

Ненофер выпрямилась, взяла себя в руки.

— Выйдите все, — приказала она. — Кроме тебя, — кивнула своему жрецу-магу.

Слуги и наёмники бесшумно исчезли.

Ненофер подошла ближе, остановилась в двух шагах от ведьмы — достаточно близко, чтобы смотреть в глаза, но достаточно далеко, чтобы не чувствовать запаха.

— Дело государственной важности, — произнесла она певучим, почти ласковым голосом. — В которое вы, уважаемая, оказались вовлечены.

— Ого-го, даже так, — хрипло рассмеялась ведьма.

— Как вас зовут?

— Моё имя знают только боги, — парировала старуха. — Для вас я — ведьма с болот. Другой такой нет.

— Хорошо. — Ненофер не стала спорить. — У меня к тебе есть вопросы. Если ответишь — дам денег. Не ответишь — сожгу на костре, а пепел развею по Нилу.

Она улыбнулась — холодно, одними уголками губ.

— Слушаю тебя, красавица, — усмехнулась бабка. — Кто же от денег откажется?

— Мне нужно лекарство. Или противоядие. Или то, что у вас там полагается. В противовес той отраве, что была запечатана в жемчужинах — из пудреницы, которую ты дала царице.

Она помолчала, давая старухе время осознать.

— Царица скормила эти жемчужины принцессе. Нам не нужно, чтобы принцесса умерла. Необходимо отменить воздействие того, что там было. — Ненофер сделала паузу. — Кстати, а что там было вообще?

Ведьма засмеялась — каркающе, противно.

— Ха-ха-ха. Там было то, что если принцесса проглотила хоть одну жемчужину — она покойник. Там были паразиты. Они теперь поселились в теле, и убить их ничем невозможно. А если скормили ей все три… ох, это уж какую ненависть надо иметь к этой несчастной девочке… — Старуха покачала головой. — Тогда она просто кишит этими тварями. И перезаразит всех, кто рядом.

Ненофер взъярилась.

— Ах ты мерзкая тварь! Как ты смела дать такую дрянь царице?

— Не горячись, красавица, — прошамкала ведьма, не испугавшись. — Приходила ко мне не царица. Её посланница. Я вообще не знала, для кого это и кто заказчик. Мне принесли деньги и попросили средство, которое убьёт наверняка. Но не сразу. В течение месяца, например. — Она пожала плечами. — Я и дала им жемчужины. Которые удерживали паразитов внутри себя.

— Три штуки?

— Денег дали много, — усмехнулась ведьма. — Я тоже не поскупилась. Хотя одной за глаза хватило бы — чтобы весь город выкосить. Но они были запечатаны. Могли бы лежать долго и не причинить никому вреда.

Ненофер замолчала.

Как просто, — подумала она. — Как просто можно уничтожить целый город. Просто потому, что правительница — безголовая дура.

Она взяла себя в руки, прошлась по комнате из угла в угол.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Есть ли в этом мире средство спасти принцессу?

Ведьма посмотрела на неё долгим, немигающим взглядом.

— У людей — нет.

— Ладно. — Ненофер остановилась. — А не у людей? У ведьм, магов, жрецов?

— Все перечисленные — тоже люди, — парировала ведьма.

— Значит — ничего?

— Средства есть только у богов, — сказала старуха и замолчала.

— И? — Ненофер подалась вперёд. — Что под этим имеется в виду? К каким богам надо обратиться?

— Если принцесса проглотила хоть одну из этих жемчужин… — Ведьма вздохнула. — Боги могут ей помочь только родиться в следующей жизни.

— То есть никак не помочь? — уточнила Ненофер, чувствуя, как внутри нарастает глухая злость. — Совсем никак?