Арина очнулась. Осторожно двигаясь, она подошла и стала просить меня уйти. А я не мог. У меня и так сил не хватало для того, чтобы продолжать держать Элайджи. И произошло то, чего я боялся больше всего — дракон начал рвать сеть. Арина была рядом, цеплялась ему в морду ладонями. Когда он мотнул головой, её откинуло в сторону. Я выматерился, кастуя заклинание воздушного полога, чтобы её не ударило.

Но её не ударило. Она прижалась к земле, а потом, резко встав, прошла к дракону. Когда он начал бесноваться, вцепилась ему в чешую на шее, стараясь притянуть к себе.

— А ну смотри на меня! Смотри на меня, негодяй маленький!

И мы вместе с драконом оторопели. Распахнутые крылья сложились.

— А ну смотри на меня! Что ты думаешь, никто не понимает, чего ты здесь выкаблучиваешься? Понимают. Внимания тебе хочется — вот и всё!

Я боялся шелохнуться, потому что один неверный шаг — дракон просто спалит её.

— Арина. — Тихо попросил я, неслышно шагая.

И в этот момент она сделала то, чего не ожидал ни я, ни дракон. Она вцепилась ему в чешую с такой силой, что он волей-неволей склонил морду. А когда он это сделал, она схватила его за один из боковых молодых гребней, который ещё даже до конца не сформировался. Дракон взвыл. Я дёрнулся. В этот момент Арина бросила на меня недовольный взгляд.

— А ну стоять! Сопли здесь развесил!

Её глаза полыхали так, как полыхают у дракона в момент, когда он пользовался силой.

Какой силой она пользовалась? Что она делала?

— А ты смотри на меня, маленький негодяй. Ты что, думаешь, никто не понимает? Ты что, думаешь, мы здесь все собрались только для того, чтобы на твоих похоронах постоять? Нет, Элайджи. Нет. Даже не рассчитывай на это. Ты обернулся в дракона для того, чтобы потом ходить ногами. Так покажи мне это! Хочешь повода для гордости — обернись обратно! Если у тебя не хватает мужества сказать и появиться перед глазами у отца, появись сначала перед моими глазами. Элайджи, ты не маленький ребёнок, ты взрослый мужчина. Хватит прятаться. Ты же не хочешь, чтобы я снова тебя таскала за волосы?

Она говорила с интонациями старой недовольной гувернантки.

Была у нас одна такая раньше. Элайджи было четыре, когда леди Ровена появилась у нас в доме. После двух или трёх истерик Элайджи, я сменил гувернантку.

Но сейчас...

— Арина, он тебя убьёт. — Тихо произнёс я, стараясь не особо шевелиться.

— Он меня не убьёт. — Развернулась и ещё сильнее потянула на себя один из гребней.

Дракон застучал лапами. Ему было больно.

Что она с ним делала?

Только при наклоне морды я заметил, что ладони у неё полыхали.

Новорождённый дракон, который не умеет контролировать свою силу и обернувшийся дракон, который не знает, как вернуться обратно.

— Зачем ты потакаешь его капризам? Ты видел, до чего довели его капризы? Мальчишка оказался в инвалидном кресле. А всё потому, что ты не досмотрел! Потому что надо было воспитывать ремнём и углом! Тогда, может быть, порядочный человек бы вырос. А так ты посмотри на него! Обернулся и не желает возвращаться обратно! Ты что, думаешь, мы здесь все вокруг тебя будем плясать? Нет. Я тебя сейчас отпущу. Лети на все четыре стороны. Всё головой в унитаз и ты туда же. Один обернулся — и тебе тоже нужно. Молодец, Элайджи! Я так и знала, что ты никогда не сможешь стать взрослым! Поэтому повода для гордости у твоего отца может и не быть. И это вместо того, чтобы фамилия Кортес звенела на несколько королевств, маленький мальчик Элайджи решил вдруг обернуться и не суметь вернуться обратно. Так правильно. Чем этот случай отличается от того, когда ты сидел пьяный на террасе?

У меня дёрнулся глаз.

Когда это он сидел пьяный на террасе?

— Элайджи, ну-ка смотри мне в глаза! — Зарычала Арина, теребя гребень и не давая Элайджи возможности вывернуться.

Дракон злился, скалился, но почему-то морду отворачивал в другую сторону.

— Ну-ка смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, мальчишка негодный! Смотри на меня!

Драконий бог, меня сейчас надо будет забирать к праотцам.

Она стояла и трепала за гребень здоровенного дракона, в три раза крупнее неё — огнедышащего зверя!

— Элайджи, либо ты возвращаешься сейчас, либо я схожу и возьму отцовский ремень. И мне плевать, в каком обличии ты будешь. И мне плевать, сколько тебе лет. Я буду тебя лупить этим ремнём до тех пор, пока ты не осознаешь, что ты всегда ребёнок. И сейчас ты непослушный ребёнок. Вот ровно пока ты себя так ведёшь, к тебе и буду я относиться как к ребёнку. А ничего другого, кроме как высечь, я не могу сейчас сделать. Хочешь, чтобы мы с тобой считались? Оборачивайся немедленно!

Воздух задрожал, стал мерцать. Тяжёлая ватная атмосфера раскалилась. Дракон полыхал. Ладони у Арины тоже. Она с трудом дышала через раз.

— Только маленький мальчик будет прятаться за спиной хищного зверя, в надежде на то, что его не настигнет никакое наказание. Но наказание настигнет. Ты ослушался отца. Никакая тебе не военная академия. Отправишься в медицинское училище. Научишься оперировать драконов. Хотел прославить семью Кортес своими военными подвигом? Нет уж, поверь, я смогу договориться с твоим отцом, чтобы из тебя сделали приличного человека.

— Арина, прекрати! Ты его злишь!

— Я его не злю, Альваро. Я наконец-таки проявляю то, что должен был проявить ты! — С рыком, с полыхающим взглядом рявкнула Арина.

И мне стало не по себе.

— Это ты должен был объяснить мальчишке, что такое поведение неприемлемо!

Она ещё раз потянула на себя драконью морду, схватила не очень удачно его так, что большие пальцы надавили на ноздри. Дракон попытался фыркнуть, вывернуться. Ловчая сеть, её доблестные остатки, ещё мерцали на спине. Поэтому особо он и никуда не мог шевельнуться.

— Ну же, давай, скажи мне, что я не права. Или что, не хочешь быть медиком, не хочешь судно менять павшим героям? А ты не станешь никогда героем, потому что ты не можешь. Ты у нас бежишь от любой ответственности. Ты вот у нас скрылся в шкуре ящера и тебе хорошо.

— Арина, успокойся.

— Я... Я не успокоюсь, Альваро. А пока ты мне мешаешь.

Элайджи дёрнулся назад. Но Арина вцепившись мёртвой хваткой ему в морду, держала крепко. Настолько, что дракон начал психовать, начал бить хвостом. И только при переходном взгляде стало понятно, что хвост мерцает, мерцает морда.

А потом, словно по магическому щелчку, обличье дракона стало сыпаться. Сначала появлялись обугленные края чешуи, а потом обличье дракона разлеталось пеплом.

Магическое освещение, яркое, до боли невозможное, вспыхнуло над Шантильи. Я загородил глаза ладонью. А в следующий момент между вывороченных яблонь, едва-едва стоял, шатаясь, обнажённый Элайджи со следами чешуи на разгорячённом теле. Арина держала его за лицо, смотрела ему в глаза. Когда он хрипло выдохнул облако дыма, она сделала то, от чего меня повело — взмахнув ладонью и отвесила такую оплеуху звонкую, что Элайджи не устоял и упал на землю.

Арина.

Я сидела в своей спальне. Сидела долго после того, как огрела Элайджи ладонью по макушке. Просто от злости. Сама не понимала, что на меня нашло. Наверное, просто накопилось. А мальчишка действительно невоспитанный. Я сидела и не знала, что теперь делать.

Альваро пришёл ко мне, когда солнце склонилось к закату. Вымытый, но по-прежнему такой же паршиво выглядящий. У него синяки залегли под глазами и дыхание было тяжёлое, прерывистое.

— Что теперь делать? — Спросила я, глядя в ковёр и ногами бултыхнула в воздухе пару раз.

Альваро пожал плечами.

— Мой дракон чувствует тебя как истинную. Хоть я и знаю, что в тебе ничего почти не осталось от моей Айры. — Произнёс он с печалью и скорбью в голосе. — Я бы очень хотел, чтобы всё вернулось на свои места.

— Тебя давит то, что ты не уберёг.

— И это тоже.

Он не рычал, не говорил с обвинением. Он делился горем. И горе у него было настолько всеобъемлющее, что я ничего не могла добавить.